Маэстро вышел в шквал оваций,Чтоб залу сердце растворить,Чтоб языком всех в мире нацийС людьми сегодня говорить.Он поклонился. Поднял руку.Сомкнулась сразу тишина…Зал словно вымер весь…Ни звука…Лишь ветер где-то у окнаС деревьев пышные нарядыПытался дерзко оборвать,Напоминал, что осень рядом,Что нужно запасать дрова,Что скоро выпадет пороша,Закрутит улицей сальто.Не прохудились ли калоши?Не износилось ли пальто?Вдруг тихо, словно издалёка,Как клейких листьев разговор,Как ручейков весенних клекот,Как теплый ветер с южных гор —Родилась музыка…ЛетелиС эстрады звуки в сердце, в кровь.И вот они, как плач метели,Как безответная любовь,Как горе первое,Как детство,Болезнь видений и теней,Как поцелуй…Куда мне детьсяОт проходящих скоро дней?!Я вижу вновь —В наш тихий домВ больной, растерзанной округеСтучит дубовым костылемСолдат прохожий, однорукий.– Подайте милостыню…КрестВисит на исхудалом теле…А что я дам? Мне тоже естьНе приходилось на неделе…– Христом прошу…А что я дам?..Солдат стоит угрюмый, страшный.Но что я дам? Одна вода,А хлеб не жат стоит на пашнях.Война. В деревне никого.Лишь дети, старики да бабы,Лишь страшный гул колоколов,Лишь ветер ходит по ухабам.Здесь жизни вымер всякий звук.Вдруг мысль! В хлеву стоит корова!Солдата я туда зову,Мол, подоите, вот ведро вам,Зачем ведро! Солдат упал,Перед коровой обезумев,Губами жадными припалК ее сосцамИ, вскрикнув, умер…Я обмер, и не помню, какИз хлева выволок солдата.Оставь мое сердце! Оставь! Не губи!Пройди стороною, мимо!Я еще многое недолюбилИ не был любимой любимым.Нам отовсюду грозят войной,Враги уже носятся в раже.Оставь,Чтобы мог я со всей странойГромить наступление вражье!Маэстро взволнованный, огневой,Дирижирует в страшной силе.Расстроен, и фалды фрака егоКак черного ворона крылья.– Маэстро,Вы маг, чародей, властелин,Мне палочкой жизни отмерьте.Бетховен умретИ меня исцелитОт наступающей смерти.Сыграйте какой-нибудь тихий сонет,Уймите, пожалуйста, трубы!Маэстро! Кричу я,А голоса нет.Беззвучно лепечут губы…Но что это?Словно огромный стягПроносит весна голубая,Слезы текут, слезы блестят,И все-таки я улыбаюсь.Слезы текут, но слезы не жгут,Тяжести нет и следа.Кажется – люди навстречу бегут —Победа! Победа! Победа!Проносят знамена. Оркестров медьГлушит лавина оваций.Хочется песни веселые петь,С прохожими целоваться.Это – страна демонстрирует мощь,Это – каналы открыли.Это – минуя и полночь, и ночь,Герои летят эскадрильей.Это про силу моюРадостно скрипки поют.Это про счастье моеГромкая флейта поет.Звуки неврущей струныПоют о победе страны.А я-то думал, что скоро опятьГолод, тоска, бездорожье.Которых уже нет, но о них нельзяВспомнить без боли, без дрожи.Что скоро простор по земле распростертДымом пожаров придавлен.В плач матерей и рыданье сестерБандитов врываются сабли.Я думал, что скоро в тифу и вшахМетаться бредовой ночью.Что скоро в могилах взорванных шахтТлеть недожившим рабочим.Что скоро пуды, вредители, тляВяжут на шеи нам камень.Я думал, что скоро горят поля,Зажженные кулаками.Не выпив капли молока,Голодным умер бородатый,Я помню посиневший рот,Седые, сомкнутые брови…И это был двадцатый год,Его напомнил мне Бетховен.Но разве про детство моеЖалобно флейта поет?..Я скоро в звуках узнаю,Что детям нашим не приснится…Мои ровесники на югХотят как ласточки, как птицы.Им очень холодно в котлах,Оборванным и грязным.Об этом в их простых сердцахНе узелок завязан —Большая рана навсегда,Зачем ее тревожить…Мне эти давние годаКак в сердце острый ножик.Я вижу: в даль, как на маякС остриженной косоюИдет любимая мояДевчонкою босою,Кричать: – Газет! Кому газет!«Известия»! «Вечерка»!Кого толкают – обронят вслед —Паршивая девчонка.Она по улицам идетБездомная, чужая,Хотя со всех сторон народСтеною окружает.Идет народ, глядит народ.– Подумаешь… диковина!..И этоДвадцать пятый год.Его напомнил мне Бетховен.Но разве про юность моюСкрипки сегодня поют?..Звуки бушуют и рвут на кускиСердце в неистовом раже.Если металл зажимают в тиски,То себя он чувствует так же.Кому это надо, чтоб я узнавалЛишь черное жизни короткой.Маэстро,Уймите возможный шквалЧтоб стал он, как лирика, кроткий.Уймите, маэстро,Чтоб жизни годаНе двигались с музыкой вровень.Ну, как это,Как он их смог разгадатьЭтот Людовиг ван Бетховен.Как это он разглядел сквозь векаВ жизнь мою скрытые дверцы.Некуда деться. Его рукаХватает меня за сердце.Не трогай!Куда без него я пойдуПустой, как рожок пастуший,Я песнь соловья в предрассветном садуЕще до конца не дослушал.. . . . . . . . . . . .Жизнь идетНамеченным путем,И мы, товарищ дорогой,Живем с тобой…Живем.Не надо нам с тобой дворцовИ всяких прочих див,Пусть только сердце бубенцомКолотится в груди,Пусть только ветер за окномНемножечко б утих.Легли у самых наших ногХорошие пути.Коль скажет жизнь:– Оставь стихи,Иди в сраженья, в бой.Мы сноваВ тысячу стихийПойдем, товарищ мой.Мы знаем, что не дремлет враг,И мы не спим…Темно.Полощет ветер алый флаг,Стучит в мое окно.
