– Кому сходить, Ольховики!..Андрей сошел…Свежо,И месяц туч половикиИзрезал, как ножом.Еще рассвет… еще туман,Но больно хорошо,Андрей взвалил свой чемоданНа плечиИ пошел.Пошел дорогою степной,Где проходил не раз.Вдали за линией земнойВдруг зорька занялась.– Поди, как тяжело нести.– Вези, коли не в труд.– А что же?.. Можно подвезти,Садись, товарищ,Тпр-р-ру.Гудели где-то поезда.– Далеко?– В Кочки я.Погасла синяя звезда,Змеилась колея.. . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . .Андрей вбегает на крыльцо,Порог лишь впереди.И сердце звонким бубенцомКолотится в груди.Он все сейчас переживал:Как в первый раз в морозВисели чудо-кружеваНа веточках берез.И ночь бела была, тиха,Мороз крепчал, крепчал,Как рифма лучшего стиха,Рожденная в ночах.Когда сказал «Люблю», когдаСплеталась сетка рук,Когда прожитые годаОстановились вдруг.По заснеженному селуПрошли вдвоем они,Когда был первый поцелуй…С тех пор летели дни.Как листья, в воздухе кружась,Что ветер оборвал,Андрей вошел не постучась,В печи горят дрова.<p>Концерт</p>Какая гигантская, какаянечеловеческая музыка…Ленин о Бетховене
