Небо после бури полностью

– Они бегут!

Я киваю, но у меня нет сил улыбнуться. Я все еще не могу прийти в себя. Когда Харпер упал, и я думала, что он ушел навсегда, железный кулак стиснул мое сердце и пока не разжался.

Слышен ритмичный топот сапог воинов-Меченосцев. Преследуя варваров, я замечаю седые волосы и знак клана Витурия. Я бегу к Квину – что угодно, только бы вытеснить из головы страшные картины.

– Десять тысяч чертей, старик, – я хлопаю его по спине. – Долго же ты там возился.

Он смотрит вслед отступающим врагам.

– По-моему, у тебя тут все под контролем. Ну что, загоним этих псов в их грязные норы?

Кровавая схватка продолжается, но, лишившись вождя, карконы превратились в беспорядочную толпу. Те, кто пытался защищаться, убиты. Остальные просто бегут из города, словно крысы с тонущего корабля.

– Отправь сообщение Отцам в Южные Земли, – приказываю я Харперу. – Напиши, что сегодня войска, преданные Императору, освободили Антиум.

На рассвете мои люди собираются на площади Картус, на ступенях Архивного Чертога. Квин поднимает над императорским дворцом флаг Закариаса с изображением ястреба и молота.

На площадь стягиваются выжившие – горожане и пленники – истощенные Меченосцы и Книжники, которые так и сражались в кандалах. Их дух не сломлен. Вооруженные женщины ведут за руки малолетних детей. Меня переполняет гордость за свой народ.

Площадь уже не вмещает людей, которые заполняют близлежащие улицы. Я замечаю в толпе лицо Ниры. Внезапно собравшиеся начинают скандировать какие-то слова. Сначала вполголоса, потом все громче и громче. Это кричат те, кто сражался, те, кто выжил.

– Император Инвиктус! Император Инвиктус!

Когда я слышу это, у меня кружится голова. Сначала от гордости. Но в следующий момент я уже ощущаю тревогу.

Потому что они приветствуют не Императора Закариаса.

Они обращаются ко мне.

– Они должны выкрикивать имя Императора, – тихо говорю я стоящему рядом Квину. – А не… это.

– Император пока еще ребенок, Сорокопут. Символ. Ты – военачальник, ты сражалась за них. Ты понимаешь их, ценишь их силу и мужество. Ты бесстрашно дралась. Пусть называют тебя, как им угодно.

Меня коробит это слово: «бесстрашно». Потому что я не бесстрашна. Быть бесстрашным – значит иметь стальное сердце. Но мое сердце сегодня предало само себя, дрогнув от нежности и надежды.

Теперь я знаю, что мое сердце полностью принадлежит Авитасу Харперу. Я долго пыталась отрицать очевидное, но безграничное отчаяние при мысли о его гибели может означать лишь одно. Я глупо и безоглядно в него влюблена. Он – мое слабое место, трещина в моей броне.

Будь проклято мое сердце и эта слабость.

Однажды вечером, возвращаясь домой из Анканы, я остановился на ночлег на берегу Сумеречного моря, к югу от Земель Ожидания. Я уже почти заснул, убаюканный блеском звезд и шумом прибоя, когда какое-то мерцание притянуло мой взгляд. Этот одинокий огонек был странником, бредущим по бескрайней темной равнине.

Свет приближался, и я принял огненный облик, потому что неизвестный джинн был вооружен: я не любил сражаться, но всегда был готов к битве.

– Привет тебе, сородич. – За женщиной стелился аромат цитрусов и можжевельника, в ее хриплом голосе слышался незнакомый акцент. – Ты не поделишься со мной ужином? Я прошла долгий путь, со вчерашнего дня ни крошки во рту. За это я предлагаю тебе историю. Обещаю, ты не пожалеешь.

Я не смог скрыть недоумение: я знал всех джиннов Земель Ожидания, но эту женщину видел впервые.

– Меня зовут Рехмат, я существо из пламени, подобно тебе, мой король, – объяснила женщина. – Я родилась далеко отсюда, поэтому могу жить среди людей и понимать их. Я проливала кровь ради них и сражалась с ними плечом к плечу, но Маут приказал мне прийти к тебе, потому что моя судьба – быть с нашим народом.