Небо повсюду полностью

(Написано на оборотной стороне рекламного проспекта, валяющегося на тротуаре Главной улицы)

– Да пребудет с тобой сила.

С этими словами Сара отправляет меня вверх на холм, к дому Фонтейнов. Я все в том же черном коктейльном платье, на шпильках и с сексапильными буферами. Всю дорогу я повторяю, точно мантру: Я автор своей истории и могу рассказывать ее, как захочу. Это мое соло. Я скаковая лошадь. Да, это выставляет меня тем еще фриком, но зато я благополучно добираюсь наверх. Через пятнадцать минут я стою перед Maison Fontaine, и вокруг меня шелестит сухая летняя трава, воздух гудит от невидимых насекомых, что наводит меня на мысль: «А Рейчел-то как узнала, что случилось с Джо?»

Я выхожу к подъездной дорожке и вижу мужчину в черном, с копной белых волос. Он размахивает руками, как безумный, и кричит что-то на французском изящной даме в черном платье (которое ей, кстати, по размеру). Та, судя по виду, в полном бешенстве. Она шипит ему в ответ на английском. Мне что-то не хочется попадаться этим пантерам на глаза, поэтому я делаю крюк и ныряю под огромную иву. Она по-королевски правит всем двором; мерцающие волны листьев ниспадают с древнего ствола, как складки шикарного бального платья. Отсюда меня никто не заметит.

Мне нужно немного успокоиться. Я нарезаю круги по своей новой сверкающей зеленой квартире, пытаясь придумать, что же я скажу Джо. Мы с Сарой как-то упустили этот пункт из виду.

И тут я слышу: из дома доносятся звуки кларнета. Мелодия, которую Джо написал для меня. Мое сердце колотится надеждой. Я подхожу к дому с той стороны, где растет моя ива, и, все еще скрытая покрывалом листвы, встаю на цыпочки и вижу в окно Джо. Он в гостиной, играет на басовом кларнете.

И так начинается моя шпионская карьера.

Я говорю себе, что вот закончится песня – и я позвоню в звонок и встречу трудности в буквальном смысле лицом к лицу. Но Джо играет мелодию еще и еще, и вот я уже лежу на спине, слушая божественную музыку. Я достаю из сумочки (позаимствовала ее у Сары) ручку и бумагу, набрасываю стихотворение, беру палку, нанизываю на нее страницу и втыкаю в землю. Музыка приводит меня в экстаз. Я снова ощущаю его поцелуи, снова пью сладкие капли дождя с его губ…

Мечтания мои прерывает разъяренный голос ДагФреда:

– Чувак, меня скоро родимчик хватит. Сколько уже можно, одна и та же песня два дня подряд, я больше так не могу! Когда с моста будешь бросаться, нас позови. Почему бы тебе просто не поговорить с ней?

Я вскакиваю и бегу к окну – просто Джеймс Бонд в платье. Пожалуйста, Джо, скажи, что поговоришь с ней, телепатически умоляю я его.

– Исключено.

– Ну давай, Джо. Ты просто жалок.

Голос Джо, напряженный и резкий, чуть не срывается на крик:

– Да, да, я жалок! Она лгала мне все это время. Как и Женевьева. Как и папа врет маме, если уж на то пошло…

Ох. Ох. Да, ну и облажалась же я.

– Да ладно тебе, что теперь вспоминать. Иногда все сложнее, чем кажется.

Золотые слова, ДагФред.

– Только не для меня.

– Тащи сюда свою трубу, надо репетировать.

Все еще спрятавшись за деревом, я слышу, как репетируют Джо, Маркус и ДагФред. Происходит это так. Три ноты – телефонный звонок – Маркус: Привет, Эми — пять минут – Маркус: Салют, Софи — ДагФред: Привет, Хлоя — пятнадцать минут – Привет, Николь. Они, как валерьянка для кошек. Помню, когда я была у Джо в гостях, телефон звонил, почти не переставая. И наконец Джо произносит: «Выключайте телефоны, или мы не доберемся до конца песни». Но как раз когда он заканчивает фразу, звонит его собственный телефон, и братья смеются. Я слышу, как он говорит: «Привет, Рейчел». Вот тут-то я и отдаю концы. Привет, Рейчел. Он произносит это радостным голосом, будто ожидал этого звонка. Может, даже не мог дождаться.

Я вспоминаю святую Вильгефортис, которая легла спать красавицей и проснулась с огромной бородищей и усами. Надеюсь, с Рейчел случится то же самое. Сегодня же ночью.

А потом я слышу: «Да, ты была совершенно права. Эти мастера горлового пения из Тувы просто великолепны».

Звоните в службу спасения!

Ладно, Ленни, успокойся. Хватит шагать туда-сюда. И не думай о том, как он хлопает ресницами этой Рейчел Бразил. Как улыбается ей, целует ее, как она ступает по небу от его поцелуев… Что я наделала? Я ложусь на спину под зонтом дрожащих листьев, освещенных солнцем. Меня размазало от одного телефонного звонка. А каково ему было смотреть, как я целую Тоби?

Я – полный отстой, что тут еще скажешь?

Что тут еще скажешь: я так влюбилась, что это чувство вопит во мне, как сраные оперные певцы.

Но чтобы он с ЭТОЙ СУЧКОЙ РЕЙЧЕЛ?