Я подскочил к нему и вытолкал в коридор. Растерянный палач даже не сопротивлялся и позволил дотолкать себя до лестницы.
– Уходим отсюда. Сейчас же! – прошипел я. – Быстро!
В глазах палача возник вопрос, но дворцовая выучка высокопоставленного слуги и природная сообразительность сделали своё дело – никаких возражений и глупых расспросов не последовало. Тархан ускорился, коротко извинился перед хозяином, сообщив, что планы поменялись, и мы ушли с гостеприимного двора, в котором околачивался демон.
Ещё некоторое время я оглядывался, опасаясь преследования Черного Певца, но вокруг сновали люди. Приметная широкоплечая фигура, несомненно, осталась в таверне.
Я выдохнул, убедившись, что нам удалось убраться с дороги могущественной нечисти. Тархан нахмурился, завёл меня в подворотню и велел:
– Объяснись.
– Чёрный Певец – демон. Я не знаю, какой, но у него под маской голубые глаза! – выпалил я. – Я побоялся, что он догадался, что я догадался. Прости.
– Понятно, – Тархан тоже окинул улицу пристальным взглядом. – Не извиняйся. Пойдём отсюда.
– Он называл меня жрецом. И заплатил, – шёпотом сказал я. – За объявления. Серебром. Может, от монеты стоит избавиться?
– Дал серебро? – Тархан явно забеспокоился: сильнее нахмурился, закусил губу, в глазах мелькнула тревога. – Покажи.
Я протянул монету. Палач изучил её и заключил:
– Настоящая. Но лучше потратить. Прямо сейчас.
Естественно, мы направились к торговым рядам. У меня мгновенно разбежались глаза от изобилия товаров. Всё было таким разноцветным, ярким, привлекательным, что я останавливался у каждой лавки. И всё казалось нужным: и черепаховый гребень, и бумажная вертушка – а от аппетитных запахов сладостей рот наполнился слюной. Если бы не Тархан, отобравший монету и тащивший меня за собой, все деньги перекочевали бы к первым же торговцам. Наконец аппетитные запахи и броские вещицы сменились уже не такими привлекательными овощами, фруктами и мясом. Тархан за медяк купил две большие заплечные корзины и, к моему бесконечному удивлению, принялся придираться к каждому куску еды.
– Три медяка? – он поскрёб пальцем тыкву, на оранжевом боку которой темнело крохотное пятнышко, и медленно поднял взгляд на торговца. Торговец вспотел. Даже тыква, как мне показалось, захотела прикрыться от этого многозначительного молчания.
– Спелая тыква! Сладкая! За два медяка отдам! – разнервничался торговец.
– Один! – припечатал Тархан. – Один медяк за три тыквы!
– Да где ты такие цены видел, добрый человек? – ужаснулся торговец. – Видят Небеса, два медяка – божеская цена за три тыквы! Спелые, сочные, хочешь, ешь так, хочешь, добавляй куда!
– Один. Эту, эту и эту, – Тархан показал на тыквы, и торговец с сокрушённым вздохом принял деньги.
Когда мы отошли от лавки, я тихо упрекнул палача:
– Зачем же так невежливо? Хорошие тыквы! Можно было бы и три медяка отдать! Зачем обидел торговца?
Тархан вздохнул и терпеливо, словно маленькому ребенку, объяснил:
– Цена завышена. Я её сбил, указав на недостатки. Это называется торг. Без торга никогда ничего не бери. И смотри на товар внимательно. Здесь всюду обман.
И мы пошли покупать капусту и хлеб, и вновь повторилась та же история с торгом. Попутно Тархан прикупил копчёного мяса, показав мне, как отличить хороший кусок от плохого. Я шёл за ним с открытым ртом и едва успевал впитывать новую, странную, неожиданно жизненную науку, о которой никогда и представления не имел. Зачем аристократу и дворцовому наложнику знать, что горошки некачественного перца рассыпаются в труху при надавливании? И откуда это знает Тархан, выходец из, несомненно, древней династии палачей? Или же палачам и такое рассказывают в темницах?
Я невольно представил, как Тархан со скучающим лицом стоит над связанным торговцем, на лоб которого капает вода, а тот плачущим голосом перечисляет признаки плохого перца и клянется, что всё рассказал.
Картинка вышла жутковатая, но забавная.
Набрав еды, Тархан свернул с продуктовых рядов. Мы вышли к разноцветным палаткам с одеждой и тканями, где он приобрёл тёплый непромокаемый плащ, новую обувь и всё это вручил мне. Я растерянно поблагодарил и сразу набросил плащ на плечи, скрыв приметный крой жреческих одеяний.
А палач явно слукавил, когда говорил, что денег хватит лишь на еду. Или он успел что-то заработать, пока я спал? Ах, да! Тархан же упоминал, что ему должны заплатить за волосы…
– Выбери новое платье, – сказал Тархан.
Но тут я заметил лавку с талисманами у храма.
– Погоди! Лучше потратим на кое-что другое.
– Жрецу не продадут, – предупредил Тархан, проследив за моим взглядом.
– Так я не жрец. Мне продадут. Вот увидишь!
Я подошел к храму и поклонился. Лавочник – мелкий, высохший от возраста лысый мужчина – беззубо улыбнулся и тоже поклонился. Его взгляд сначала задержался на подоле зелёных одежд, выглядывающих из-под плаща, скользнул выше и остановился на моих волосах. Я с досадой вспомнил, что так и не расплёл жреческую косу, которую из чистой шалости сплел перед визитом Чёрного певца.
– Какая нужда привела на наш порог досточтимого брата? – прошамкал лавочник.
