Я, поняв, что меня приняли за жреца, вздохнул и сделал несчастное лицо, приготовившись врать.
– Мне срочно нужны охранные талисманы, а ни бумаги, ни чернил не осталось.
– Конечно, я продам тебе бумагу и чернила! – лавочник полез под прилавок, но я его остановил.
– Нет-нет. Понимаешь, досточтимый брат, мы здесь проездом. Талисманов нужно много и сейчас. Я не успею столько сделать! Поэтому, к своему стыду, вынужден просить продать мне… – я вздохнул, для верности поклонившись, – готовых талисманов!
– О! – лавочник удивился и, подслеповато прищурившись, кашлянул. – Напомни, брат, какому богу ты служишь?
Он хотел имя. Но вот как раз божественного имени мне, наряженному в жреческие одежды и со знаковой причёской, называть было нельзя. Благодаря именам Небеса слышали каждое воззвание и каждое обращение. Имя, изречённое самозваным жрецом, мгновенно привлекло бы внимание. А затем последовала бы кара.
– Хранителю дорог и странников, – выпалил я, твёрдо зная, что под это описание подходит сотня божеств, а затем меня осенило.
Небеса слышали молитвы благодаря именам, но если имя будет ненастоящим, то боги его не услышат!
И губы сами выговорили:
– Нищему принцу.
Старик нахмурился.
– Что-то не припоминаю такого… Он, видимо, из недавно вознёсшихся?
– Нет. Это бенский бог. Ему мало кто поклоняется. Он бог странников. Покровитель перекрёстков, – ответил я и на волне вдохновения предложил: – Хотите, я расскажу его историю?
– Бенский… – старик неодобрительно покачал головой. – Нет. Не нужно. Во мне нет бенской крови, поэтому нужды в Нищем принце тоже нет. Но раз ты просишь талисманов, держи.
На прилавок шлёпнулась толстая пачка бумаги, разрисованная красной краской.
– Серебряная монета за пятьдесят штук, – сообщил лавочник.
Я повернулся к Тархану, который стоял рядом, словно глухой и слепой. Тот молча положил деньги перед стариком и дёрнул меня за руку – я едва успел сгрести талисманы.
– Нужная вещь, – согласился Тархан, когда мы отошли от лавочки. – Но зачем приплёл бога?
– Затем, – я одёрнул рукава, выпрямился – и меня озарило!
Какой ещё господин мог спокойно путешествовать, не вызывая подозрений? Кто мог зарабатывать в пути достаточно денег? Кого уважали все: и простолюдины, и знать? Кто мог беспрепятственно войти почти в любой дом?
– Отныне я жрец!
Тархан глянул на меня, как на сумасшедшего:
– Ты не жрец. Ты и твой род опозорены перед Небесами.
Я пожал плечами и улыбнулся:
– Я знаю. Ну и что?
– Боги услышат и испепелят, – предупредил Тархан. – Душу на Небеса не пустят.
– Мне нет дела до Небес. Я туда не собираюсь. У меня лишь одна цель – выяснить правду об отце и обеспечить предкам достойное посмертие искуплением или же кровной местью, – я улыбнулся шире, в груди словно распустился цветок. Стало легко, сладко и страшно. Наверное, так ощущается вдохновение. – А чтобы боги не услышали, я придумаю своего бога. Ненастоящего, но зато самого лучшего. И буду ему служить!
Тархан потерял дар речи.
Мы ушли из Тойтена в тот же день. Признаться честно, на душе стало легче, когда городские стены с узкими улочками остались позади. Всё же я не привык к толпе, да еще такой многоликой. И оборванцы меня угнетали. Да, их было жаль, очень хотелось им помочь, но Тархан прав – сначала следовало позаботиться о себе.
Дорога извилистой лентой опутывала гору. Сквозь вырубленные деревья проглядывала плоская, словно срезанная божественной рукой вершина соседней горы, на которой стоял потрясающий город. Неизвестные мастера выстроили его так, что стены и природа точно составляли единое целое. Я залюбовался яркими красными крышами и возвышающимся над горой дворцом, который будто бы не опирался на землю, а парил над ней. Прекрасный город казался мне обителью небожителей. Я уже собрался спросить, чей это храм, когда меня кольнуло чувство узнавания. И колонны, и крыша, и стены – особенно стены! Такие восхитительные издали, они были отвратительны изнутри.
Да, город на горе был императорским дворцом. Когда я осознал это, мой восторг от его красоты сменился тоской и печалью. Любоваться стало невозможно, и я перевёл взгляд на извилистую дорогу. Тракт был освящён и безопасен для путешественников – об этом говорили потрёпанные жёлтые метки на деревьях и царившее оживление. Скрипели колеса повозок, стучали копыта крепких низеньких лошадок и ослов, кто-то громко обсуждал рождение третьей дочери, хотя хотелось сына, а кто-то и вовсе торговал товаром прямо на ходу. Позади раздался шум и злой окрик:
– Поберегись!
Народ прыснул в разные стороны. Мы с Тарханом прижались к обочине. Мимо пронеслись разряженные всадники – то ли сопровождение знатного человека, то ли элитный отряд стражи. Я проводил их взглядом и вздохнул:
– Неужели нельзя быть осторожнее?
– Низшие не должны отвлекать высших от цели и стоять на пути, – Тархан поправил корзину за спиной. Несмотря на то, что нас обоих от палящего солнца прикрывали плетёные шляпы-доули, лицо у него покраснело, а по лбу струился пот.
– Да-да… Но и спешка не приводит к хорошему, – заметил я. – Ты устал. Давай поменяемся.
