Что ж… Реками было гораздо быстрее, и это успокаивало. Деньги, как оказалось, я заработать всё же мог.
Но пока что мы шли по деревеньке и искали ночлег. Все отказывали – мы были не первыми, и все приличные места уже давно разобрали более расторопные путники. Мне как представителю жречества готовы были отыскать местечко, но лишь одному. Я же оказался не готов уйти от привычного палача к незнакомцам. Всё же, какими бы ни были мотивы Тархана, он меня не трогал и щадил, а вот посторонние люди могли оказаться не столь милосердны.
– Могу предложить лишь хлев, – развел руками последний мужчина в самом дальнем домишке. – Мы сами там будем ночевать. Дом заняли торговцы.
Тархан поймал мой вопросительный взгляд и покачал головой.
«Тут насекомые», – прочитал я по губам.
– Простите, досточтимый жрец, уважаемый палач!
– Ничего страшного. Мы переночуем на земле, – поклонился я.
Низенькая полная жена скользнула к мужу и, не поднимая глаз, что-то тихо прошептала ему на ухо. Тот почесал затылок и с сомнением спросил:
– Думаешь, примет?
Жена робко кивнула, отступила к разновозрастной ватаге детей, и мужчина, ещё раз почесавшись, сказал нам:
– Есть ещё один дом, досточтимый жрец. Там сейчас свободно. Правда, хозяйка может не принять…
– О, полагаю, нам стоит говорить об этом с ней, не так ли? – оживился я.
– Ну, не знаю, досточтимый, – покачал головой мужчина. – Ведьмы, знаете ли, жрецов не очень жалуют. Цену набивают и вообще…
Я глянул на Тархана. Тот едва уловимо дёрнул плечом и обозначил кивок.
– Ну да ладно, – вздохнул мужчина, увидев, что наша решимость не поколебалась. – Идите по той тропинке к верховью водопада. Там её дом.
Поблагодарив доброжелательное семейство, мы направились по указанному пути и вскоре вышли на старую, покосившуюся от времени постройку. На дом она походила мало, скорее, на хлев. Но в окнах бился жёлтый огонек свечи, и мы постучались.
– Тут не постоялый двор! – раздался сварливый женский голос.
– Мы видим, уважаемая! – жалобно заговорил я. – Но мы, увы, оказались неудачливыми путниками. Все места в деревне уже заняты. А на улице так холодно и страшно!
«И шумно», – добавил я про себя, покосившись на водопад.
– Пустите нас переночевать, мы заплатим за ночлег!
За дверью сначала воцарилась тишина, затем скрипнули половицы, и дверь приоткрылась ровно на столько, чтобы мы увидели всклокоченные чёрные волосы и тёмный блестящий глаз. Глаз был окружен загорелой кожей, в уголке притаилась едва заметная сеточка морщин. Глаз осмотрел нас сверху донизу. Его обладательница озадаченно протянула:
– Ну и ну!
И дверь широко распахнулась, явив нам самую настоящую, словно сошедшую со страниц легенд ведьму. Косматые нечёсаные волосы облаком окутывали замотанную в рубище фигуру. На лишённом возраста лице ярко, словно две луны, горели чёрные пронзительные глаза. Рот был подведён чем-то алым, в неверном свете очень похожем на кровь. Ведьма оскалилась, показав зубы – и у меня невольно подкосились колени. Зубы были острыми, испачканными в чём-то до ужаса похожем на сырую плоть!
– И сколько денежек вы мне предложите? – спросила ведьма.
– Пять медяков, – палач шагнул за мной, перекрыв путь к отступлению.
– Идёт, – подобрела ведьма и ласково улыбнулась. С зубов на ворот капнуло красным. – Проходите, досточтимые, будьте гостями!
Если бы не Тархан, втолкнувший меня в жуткий дом, я бы развернулся и задал стрекача.
– Ужинать будете? – посторонилась ведьма.
– У нас с собой, – пискнул я позорным тонким голоском.
Взгляд ведьмы стал совсем добрым.
– Тогда проходите к очагу, погрейтесь, а то ночи нынче холодные и сырые. Так и заболеть недолго, – она сунула мне под нос блюдо. В нём лежало нечто, в сумерках безумно похожее на окровавленный фарш. – Хотите?
Я уставился в тарелку, как кролик на удава, прежде чем осознал, что из миски пахнет сладостью и цветами. Красные ягоды! Ведьма ела ягоды, поэтому в сумерках её испачканный в соке рот показался окровавленным! Давно я не чувствовал себя таким дураком!
– Благодарю, уважаемая, – Тархан вежливо подцепил пальцами пару ягод, попутно ещё раз толкнув меня в спину.
Ведьма хихикнула и отступила в глубину дома.
Я с удивлением осознал, что даже в крохотном домишке можно жить с удобствами и уютом. В большом очаге плясал огонь, в углу лежала пара циновок. Шкаф, стол, полки – всему нашлось своё место. Мебель украшали росписи, полки ломились от свитков и книг, и мне казалось, что я забрёл в рабочий кабинет учёного мужа, а не деревенской ведьмы.
«А ведьма ли она?» – подумалось мне, когда в груде свитков взгляд выцепил рисунки с растениями.
– Как зовут прекрасную хозяйку?
И ведьма, и Тархан уставились на меня с одинаковым недоумением. «Прекрасная?» – читалось на их лицах.
На самом деле я ничуть не покривил душой. Пусть нечёсаная, загорелая и в жалком рубище, женщина обладала настолько выразительными чертами лица, что их вполне можно было назвать чувственными. Закутать её в шелка, соорудить причёску, выбелить кожу – и она могла бы занять достойное место в императорском гареме.
