Но не успел я вознести хвалу высшим силам, как Юан громко всхлипнул и схватился за грудь, уставившись на Ло заслезившимися глазами, в которых ясно читалась боль.
– Что? Слишком крепкое? – пошутил кто-то.
Юан не ответил. Не меняя выражения лица, по-прежнему держась за грудь, он молча упал на спину. Палач тут же перегнулся через стол, взглянул в лицо Юана, приложил пальцы к шее и выпрямился, как никогда похожий на статую.
В наступившей тишине его бесстрастный голос показался особенно громким:
– Он мёртв.
После мига ошеломлённого молчания Ло страшно закричала.
Поднялась суета. Старики выплюнули вино. Ло упала на колени и с рыданиями затрясла Юана. Но он продолжал лежать и смотреть в потолок широко распахнутыми глазами, каких не бывает у живых людей. От особо сильного толчка его голова мотнулась, и из уголка рта вытекла струйка вина.
– Он не мёртв! Нет! – кричала Ло. – Он же только что был жив! Он только что…
Она кричала и кричала, а я никак не мог понять, откуда звон в ушах: это её голос или в голове кричит моё потрясение?
– Разойдитесь! – рявкнул Тархан. – Уведите женщину!
Кто-то из посетительниц обнял Ло за плечи и увел на второй этаж. Горестные рыдания стихли, и звон в ушах сменился на обеспокоенный галдёж. Посетители бросили свои дела и столпились над Юаном. Появился и бледный хозяин, и подавальщица.
– Отравился? В вине что-то было? – предположил кто-то из зевак.
Услышав это, те немногие, кто прикладывался к чашам, с подозрением отставили их.
– Не было ничего в вине! – завопил хозяин. – Не было и быть не может! Он, наверное, больной или раненый!
Тархан поднял «Поцелуй солнца», поболтал остатки вина, внимательно всматриваясь, и протянул её мне:
– Посмотри.
На стенках чаши осели следы красного порошка. Я принюхался и сквозь аромат вина различил терпкий запах перца.
– Это красная отрава, сильнейший яд. Юан даже не успел ничего понять, – горько сказал я и вскинул голову на подавальщицу. – Кто приказал тебе?
– Н-никто! – заикаясь, выдавила девушка. – Я достала вино, а потом у нас лопнула бочка с луком. Я побежала собирать, потом вернулась…
– Может быть, эта чаша предназначалась вовсе не ему? – спросил хозяин.
– Нет, что вы! Это же «Поцелуй солнца». Оно очень дорогое. У нас его пьют только заклинатели! Ну, и этот человек. Кроме него никто больше не купил!
Подавальщица опустила голову, наткнулась взглядом на Юана и, спрятав лицо в ладонях, расплакалась:
– Что теперь со мной будет?
– Значит, «Поцелуй солнца» пьют лишь заклинатели… – неопределённо протянул Тархан и взглянул на меня.
А во мне, словно бурлящая лава в вулкане, поднимался гнев. Ответ на вопрос, кто подсыпал яд, стоял передо мной четко и ясно. И от этого гнев становился жарче и больнее.
Я поднялся и, растолкав зевак, направился к выходу. В тот миг мне было глубоко безразлично, что наши с заклинателями силы несопоставимы. Значение имело лишь желание взять мерзавца за грудки и разбить его самодовольное лицо.
– Стой!
Меня заключили в кольцо рук, и я рванулся.
– Пусти, Тархан!
Палач не внял, а наоборот, покрепче вцепился в плечи, развернул к себе и тряхнул.
– Они наверняка уже ушли, – медленно и чётко сказал он. – Их там нет.
Гнев не утих, нет. Он по-прежнему бурлил внутри, словно кипящая вода, накрытая крышкой. И стремился наружу подкатывающими слезами.
– Неважно! – я тряхнул головой, пытаясь загнать боль поглубже, чтобы не мешала дышать. – Я их догоню и…
– Отомстишь? – холодный голос палача остужал не хуже льда. – Пойдёшь жаловаться в их Школу? У нас нет доказательств. Что ты сделаешь, Октай?
– Что-нибудь, – голос дрогнул, слёзы всё-таки просочились наружу. – Потому что я не успел…
– Вот кто не виноват, так это ты, – жестко отрезал Тархан. – Я тоже не успел.
– Всё равно так нельзя! Нельзя так поступать с людьми! Это несправедливо! Юан же… Юан… И эта девушка, которая принесла вино… И… Как же Ло?
– Она справится, – ответил Тархан, но уверенности в его голосе не было.
– Эй! Повитуха! Нужна повитуха! – послышался крик. – Рожает! Жена убитого рожает!
Мысли о мести и справедливости исчезли. Я испуганно уставился на Тархана, ожидая, что он возьмет всё в свои руки. Ведь он палач, он знает, что делать… Но получил в ответ не менее перепуганный, если не сказать паникующий взгляд.
– Повитуха, – повторил Тархан слабым голосом и снова сжал пальцы на моих плечах, на этот раз явно пытаясь не удержать меня на месте, а удержаться самому.
Поняв, что помощи от него ждать бесполезно, я обратился к старикам.
– Юан говорил, что ходил её искать! Он её нашёл?
Те переглянулись и отрицательно покачали головами.
Я выдохнул, выпрямился и обернулся к толпе:
– Женщины! Здесь есть кто-нибудь, кто может помочь при родах?
Но немногие оставшиеся в зале женщины покачали головами, опустив глаза.
– Кто-нибудь? Хоть кто-нибудь? – не теряя надежды, повторил я, но никто не откликался.
– Хватит! Отстаньте! Я не буду рожать здесь! – крикнула Ло.
Она появилась на лестнице, согнувшаяся от боли, но не сломленная. За ней шли женщины, хватали её за руки, но она отмахивалась от них.
