Небо слишком высоко полностью

Делберт вдруг развернулся и, вперив в обоих свой знаменитый немигающий взгляд, выдал свою коронную фразу:

— Ты уволен!

Бартон, чье лицо расплылось в довольной улыбке, толкнул Майка Флинта в бок локтем и заметил:

— Что же, Майк, президент прав — тебе давно пора в отставку. Не хочешь уходить по собственной воле, тебя вышвырнут из Белого дома, как котенка. Точнее, как захаживавшую на кусок проплаченного сыра к коварным русским грязную старую крысу!

— Делберт, прошу тебя, не принимай поспешных решений, ведь вся эта комбинация демократов рассчитана на то, чтобы вывести тебя из равновесия и в итоге… — раздался взволнованный голос подоспевшего Джереми, который явно благоволил к Флинту, бывшему марионеткой в его руках и находившемуся на ножах со столь опасным и умудренным опытом Бартоном.

— Я тебя не спрашивал! — отчеканил Делберт, даже не взглянув на зятя, с лица которого, и без того аристократически-бледного, схлынула вся краска. Милена знала, что Делберт раньше никогда не разговаривал в таком тоне с Джереми.

— Ну, Майк, старина, собирай вещички и на выход, — продолжал издеваться над поверженным врагом Бартон, а президент Грамп гаркнул:

— И ты, Бизз, тоже уволен!

Бартон, сначала явно не осознав, что имеет в виду Делберт, с ухмылкой взглянул на него, а потом ухмылку с его полного бородатого лица стерли словно грязной тряпкой.

— Но, Делберт, ты не можешь просто взять и уволить меня! Я обеспечил тебе победу на выборах. Я — главный идеолог «грампизма». Я…

— Ты, — произнес муж-президент, чье лицо наливалось кровью все сильнее и сильнее, — никто и ничто, Бизз! Запомни — без меня ты ноль без палочки! Даже и не ноль, а величина отрицательная! И не говори мне, что я могу, а чего нет, потому что я — президент. А ты… А ты только что уволенный советник!

Бартон, держась за грудь, привалился к стене, то ли разыгрывая сердечный приступ, то ли в самом деле став жертвой стресса. Делберт кинул ошеломленному Джереми:

— Позаботься о них. Флинту нужен бокал коньяка. Хотя нет, лучше целая бутылка. Ты ведь такое любишь, Майк? И Биззу требуется врач. Ну, или знатный пинок коленом под его жирный зад. Думаю, ты, как любитель фитнеса, справишься и с тем, и с другим!

Сам же президент прошествовал к лестнице и, заметив Милену, которая получила от сцены, которой стала свидетельницей, колоссальное удовольствие, произнес:

— Пойдешь со мной. Прилетел китаец. До этого до меня уже пытался дозвониться его шеф из Пекина, но я был занят. Надо встретить.

Джереми, бросив стонущего Бизза и шатающегося Майка, кинулся вслед за тестем.

— Делберт, я с большой охотой могу присутствовать при твоей беседе с китайским послом. И, думаю, тебе надо принять сначала звонок из Пекина, потому что…

Делберт, чье лицо постепенно принимало нормальный оттенок, отрезал:

— Лучше с большой охотой отправься к своей жене и вашим очаровательным близнецам. Ты им нужнее, чем мне на конфиденциальном разговоре с китайцем. — Затем, обращаясь к Милене, спросил: — Где этот идиот Луи? Пусть приведет с порядок мои волосы!

При помощи подоспевшего Грэга, который отдал распоряжение по рации, в два счета разыскали стилиста, прискакавшего со своим алюминиевым кофром и прямо на лестнице сноровисто причесавшего и облившего порцией лака для волос кудри президента.

Милена поправила съехавший в сторону галстук мужа и поцеловала его в отвислую щеку.

— Ты был неподражаем, — прошептала она, а Делберт, усмехнувшись, заявил:

— Знаю, дорогая!

Затем, взяв ее за руку, отправился с ней вниз по лестнице. Милена вдруг ощутила, что, несмотря на все, любит этого эксцентричного и жестокого человека. Любит? Она была уверена, что никогда его не любила. Во всяком случае, когда вышла за него замуж.

Так неужели она полюбила его в браке? В том самом, который оглушительно трещал по швам и который был для нее сущей пыткой?

Милена обернулась — и заметила Грэга, стоявшего около распластавшегося на полу Бизза и отдававшего по рации распоряжения.

Когда они подошли к холлу, муж вдруг выпустил ее ладонь и сказал:

— Иди позади меня, Милена!

Она знала, что он придерживался мнения, что первым всегда должен следовать он, президент. А все остальные — на несколько шагов позади.

Милена задержалась, пропуская супруга вперед, и вдруг ощутила, что если когда-то его и любила, то разлюбила. И что ей опять предстоит роль живой куклы, пожимающей руку очередному важному политику, улыбающейся ему и говорящей ему банальные фразы.

Как же ей все это надоело! Интересно, а нельзя ли навести справки у подчиненных Грэга на предмет, есть ли у него жена или подруга? Может, он в разводе? При такой напряженной работе это было бы неудивительно. И для нее идеально.

В холле уже ждал, заметно волнуясь, китайский посол, чьего имени Милена не запомнила, а если честно, и не хотела запоминать.