Небо слишком высоко полностью

— Посему вашему супругу, мэм, в праздничные дни предстоит разруливать два небывалых кризиса: самый крупный со времен «Уотергейта» внутриполитический, связанный с обвинениями в связи с коварными русскими, и самый крупный со времен Карибского кризиса внешнеполитический, который может окончиться войной в Азии, а если в дело вмешаются Китай и те же самые коварные русские, и Третьей мировой! И все это, не исключено, в Рождество и до Нового года!

— Что же, — промолвила Милена, любуясь Грэгом, — тогда мне не придется ломать голову над меню на новогоднюю вечернику. Ведь Новый год, не исключено, уже не наступит?

Грэг Догг улыбнулся, желая что-то ответить, но тут снова запищала его рация. Извинившись, он сослался на то, что его зовут дела, и оставил Милену в одиночестве.

Она зашла к себе в апартаменты, уверенная, что Гордион снова нанес ей визит. И снова задумалась над тем, что опять встретила Грэга около двери в свою комнату. Он что, вновь здесь побывал?

Однако если Гордион и навещал ее, то нового послания не оставил. Милена, чувствуя усталость, опустилась на диван — и услышала громкий стук.

Отчего-то уверенная, что это Грэг, она открыла дверь, однако вместо него увидела Ясну. Та, оттолкнув ее, прошла в гостиную.

— Ты что себе позволяешь! — закричала она на отличном герцословацком. — Ты кто такая, чтобы настраивать Делберта против его старших сыновей? Понимаю, ты хочешь, чтобы все досталось твоему избалованному трутню, Тициану, однако не видать ему ни строительной фирмы, ни руководства «Грамп-фондом» как своих ушей!

И почему сначала дочурка, а потом мамаша заподозрили ее в попытках оказать на Делберта воздействие в ущерб их, дочурки и мамаши, интересам?

Милена никогда не заикалась о том, что Тициан должен со временем перенять бразды правления строительной империей, которой руководил теперь Делберт-младший, или «Грамп-фондом», в котором главенствовал Уинстон.

Впрочем, она в самом деле считала, что оба старших отпрыска Делберта не справлялись с делами и что Тициан через несколько лет мог бы действительно сменить их на одном или на другом посту. Или на обоих сразу.

Ясна продолжала выплевывать угрозы, а Милена кратко заметила:

— Хочешь виски? Ты ведь наверняка любишь выпить виски с утреца. Под стейк очень даже хорошо идет.

Ясна запнулась, а потом прошипела:

— Учти, дрянь, я за тобой очень внимательно наблюдаю! И если твои интриги затронут интересы моих мальчиков, то тебе и твоему Тицианчику не поздоровится!

Придвинувшись к Ясне, Милена ответила ей в тон:

— А если ты будешь угрожать мне и тем более моему сыну, то я приложу все усилия, чтобы тебе и твоим мальчикам пришлось ой как худо. Все же не забывай, что спишь с Делбертом не ты, а я!

Хотя это не вполне соответствовало действительности: если она и спала с Делбертом, то не чаще раза в несколько месяцев. Но Ясне это было знать вовсе не обязательно.

На лице Ясны зажглась и тотчас потухла торжествующая улыбка, и она буквально пропела:

— Хорошо, как знаешь, Милена! Ну, мне пора! Меня ждет мой утренний виски!

Она выплыла из гостиной, громко, наверняка нарочно, хлопнув входной дверью. Озадаченная Милена никак не могла взять в толк, что это значило и отчего Ясна заявилась к ней, дабы на пустом месте устроить дикий скандал. Да, они не любили друг друга, но ведь той должно быть понятно, что никаких попыток спихнуть ее «милых мальчиков» с их постов она не предпринимала.

Во всяком случае, пока что.

Милена прилегла на диван, однако быстро заметила, что расслабиться не получится. Ее мысли возвращались к Грэгу. К ее шикарной, но, по сути, столь пустой жизни с Делбертом. К ее обязанностям первой леди, которые она ненавидела. К внезапно снова объявившемуся Гордиону. Даже к замаячившей на горизонте возможности отставки Делберта — или процедуре его отстранения от власти партией Старой Ведьмы, которая теперь задавала тон на Капитолии. Даже к возможной Третьей мировой.

И снова к Грэгу.

Понимая, что покоя ей не найти, Милена поднялась, перед зеркалом привела себя в порядок и отправилась на кухню, дабы проверить, на какой стадии находится подготовка праздничного ужина.

Находясь на большой лестнице, она услышала возбужденные голоса и заметила шествовавшего по коридору Делберта с красным лицом и выпяченной нижней губой, что означало крайнюю степень упрямства и озлобленности.

— Нет, Делберт, я не подам в отставку! — кричал практически бежавший за ним Майк Флинт, советник по национальной безопасности. — Я сказал тебе всю правду! Как тогда и на слушаниях в Конгрессе. Коварные русские меня элементарно подставили.

Ухмылявшийся Бизз Бартон буквально пропел:

— Подставить можно только тогда, когда есть при помощи чего подставить, не так ли? Или я слишком сложно формулирую для твоего мозга заправского вояки, Майк?

Оба — Флинт и Бартон — не переваривали друг друга и с самого начала боролись за влияние на Делберта. И, похоже, победу одерживал все же Бартон.