Только вот китайский посол вместе со своими людьми отсутствовал — сначала он требовал предоставить ему возможность вылететь обратно в Вашингтон, потом долго говорил о чем-то с пекинским начальством и, наконец, заполучив целое Восточное (как и подобает представителю Поднебесной) крыло «Зимнего Белого дома», заперся у себя в апартаментах и, сказавшись больным, отказался принять участие в торжественном ужине.
Часы показывали начало девятого, а Делберта еще не было, хотя он всегда —
Опаздывать было не в его стиле. Облаченная в сверкающее серебристое платье, Милена вопросительно посмотрела на стоявшего у дверей Грэга (полчаса назад она отдала ему пакет с журналом, и Догг обещал, что его люди в ближайшие часы пробьют найденные на нем отпечатки пальцев), и тот, подойдя к ней, тихо произнес:
— Президент у себя в кабинете.
Прошло еще несколько минут. Злата (в зеленом и своих любимых изумрудах) шушукалась с облаченным в смокинг Джереми. Их близнецы, за которыми присматривала нянька, уже почивали. Ясна была в пурпурно-лиловом, вся в бриллиантах, причем таких невероятных размеров, что создавалось впечатление, что она нацепила на себя дешевые подделки. Как и эта француженка, Ясна напивалась с невероятной быстротой, только не коллекционным французским шампанским, а довольно посредственным шотландским скотчем. Стилист Луи-Огюст, на этот раз без всякой мишуры, а тоже в смокинге, правда, розового цвета, ухаживал за ней, рассказывая глуповатые анекдоты.
— Мэм, — произнес возникший около нее Франклин. — Изволите начинать?
Милена увидела обеспокоенную физиономию шеф-повара Джанфранко, выглядывавшего из смежной комнаты, и сказала:
— Нет, мы все ждем президента.
И почему Делберт задерживается?
Шэрон была в белом, Лоретта, как водится, в алом, и только Эйприл не удосужилась надеть что-то подходящее к празднику, а пришла в длинной майке с надписью: «Отвали, паря!»
Видимо, эта надпись предназначалась Тициану, который в смокинге и с вспухшей губой выглядел удивительно взросло и крайне жалко одновременно. Молодые люди, сидя в разных концах Золотой столовой, уткнулись в свои мобильные и ни разу не обменялись взглядами.
Задумавшись над тем, откуда у сына смартфон, ведь Делберт раскокал его аппарат, и присмотревшись, Милена поняла, что Тициан реактивировал старую модель, которой, вообще-то, уже не пользовался. Милена была страшно рада, что Эйприл дуется на ее сына, точнее, судя по всему, смертельно обижена. Видимо, за то, что он делал ей авансы и отвечал на ее знаки внимания, а сам,
Великолепно, просто великолепно, что Тициан еще ничего ей не рассказал — и не признался, что все это выдумки, причем не его, а того, кто пытался столкнуть его лбом с Делбертом. Ведь тогда бы Эйприл снова перешла в наступление — и…
О том, что последовало бы за этим, Милена не хотела и думать. Так что пусть Тициан день-другой, до конца этого кошмарного семейного слета в «Зимнем Белом доме» побудет для всех, в первую очередь для Эйприл,
— Так где же Делберт? — не выдержала первой Ясна и громко икнула. — Я уже проголодалась! Или он все увольняет нерадивых советников, бомбит узкоглазиков и переваривает тот факт, что его младший сынок оказался «заднепроходцем»?
Она оглушительно расхохоталась, а Ясна, суя в руки Луи-Огюсту пустой бокал, заявила:
— В твоем полку прибыло! Смотри, не соблазни сына президента! А то тебя без суда и следствия навечно отправят в
Луи-Огюст подобострастно хихикнул, а Милена произнесла (достаточно громко, чтобы ее услышали те, кто стоял рядом):
— Франклин, миссис Грамп больше не наливайте!
— Какой миссис Грамп? — пьяно закричала Ясна. — Их тут целых
И на кошмарном французском с диким произношением обратилась к молчавшей Марианне:
— Мадам, мой бывший муж только трахал вас или уже сделал предложение руки, сердца, которого у него нет и в помине, и своей нелимитированной кредитной карточки?
Марианна, с ненавистью уставившись на Ясну, ответила на великолепном английском:
— Только трахал. Еще вопросы есть?
Снова икнув, Ясна требовательно заявила, тыча под нос Луи-Огюсту вновь опустевший бокал:
— Налей мне! Потому что мы приглашены вроде бы на Рождество, а такое впечатление, что на похороны. Где Делберт, черт подери? Он что там,
Милена поднялась и вышла из Золотой столовой. С каким бы удовольствием она заперлась в своих апартаментах, предоставив гостей самим себе! Или вообще улетела бы обратно в Нью-Йорк. Или…
Она увидела выскользнувшего вслед за ней Грэга.
— Мэм, — начал он, а Милена проговорила:
— Называйте меня Миленой. Так проще!
Грэг, запнувшись, посмотрел на нее и продолжил:
