Небо слишком высоко полностью

— Уволить — тебя? Нет, Стивен, ты мне нужен! Ты ведь такой феерический идиот, что все эти либералы, которые спят и видят себя под пятой Старой Ведьмы, атакуют тебя за твои кривляния, твои глупости, твою неверную грамматику, в конце концов. И все стрелы летят в тебя, а не в меня. Так что в Белом доме ты незаменим!

Стивен шумно вздохнул, а Делберт добавил:

— Но не в должности пресс-секретаря! Ее займет с января Лоретта. А ты, Стивен, займешь ее место главного пиар-стратега. Знаю, пиар не твой конек, однако ты только делай вид и пыжься, что у тебя отлично выходит, перед журналюгами, а остальное сделают за тебя твои умные безымянные сотрудники.

Встрепенувшись, Лоретта заявила:

— Но, Делберт, я вовсе не хочу становиться пресс-секретарем. Это просто смешная должность. Да ты и не можешь доверить этому придурку разработку жизненно важных пиар-стратегий, призванных…

— Для тебя я, милая моя, мистер президент! — сказал Делберт, мягко улыбаясь. — Даме тоже кусочек. Она все-таки заслужила. Но ты засиделась на старом месте, плетешь интриги, снюхалась с Джереми, который мнил себя моим преемником. Так что развлекай теперь либеральных журналистов! Они полюбят тебя, как пить дать!

Лоретта всхлипнула, а Милена изумилась: неужели эта особа умела плакать?

Президент Грамп обвел взглядом присутствующих и добавил:

— Ну, кто у нас остался без рождественского подарка? Ах, Марианна…

Французская гостья вздрогнула, а Делберт произнес:

— Всем отлично известно, какой подарок ты бы предпочла получить. Впрочем, ты отчего-то вбила в свою очаровательную головку, что ты сама являешься подарком, и упорно навязывала себя мне. Однако мне не нужны дары, которыми уже успели полакомиться другие!

Он усмехнулся, а Марианна, вскочив с кресла и исторгая французские ругательства, бросилась было к выходу. Но то ли по причине того, что была изрядно подшофе, то ли потому, что задела ногой ковер, покачнулась, взмахнула руками — и полетела на пол.

— Вот так происходит со всеми, кто смеет идти против меня! — проговорил, ничуть не удивившись, президент. — И с теми, кто меня ругает! Такая же участь — оказаться поверженными — ожидает всех моих критиков!

Милена знала, что это не фигура речи — Делберт на самом деле свято в это верил.

— У нас от тортов еще что-то осталось? — произнес он, а шеф-повар ответил:

— О, разумеется, синьор президенто! Может быть, вы сами хотите попробовать…

Тот поднял руку, призывая к молчанию, и, всмотревшись в лица своих родных и близких, заявил:

— Что же, помогите же кто-то нашей французской гостье и выпроводите ее из столовой. Так-то лучше… Итак, каждый получил, что хотел? Вернее, чего не хотел. Но чего хочу я!

Родственники и подчиненные Делберта переглянулись, а Милена вдруг поняла, что из присутствующих, не считая прислуги, подарка не получила только одна персона — она сама.

— Милена, моя прелестная третья супруга! — раздался громовой голос Делберта. — Думаешь, что я забыл тебя? Никак нет! Настал и твой черед!

Милена почувствовала, что на нее устремлены взгляды всех тех, кто собрался в Золотой столовой. Ей сделалось крайне неуютно. Неужели Делберт сейчас вручит ей подарок, вернее, огласит ту кару, которой она подвергнется за то, что…

Действительно, за что, собственно?

Неужели ему стало что-то известно о том, что ее четверть века назад завербовал герцословацкий КГБ? И что она поставляла информацию коварным русским? И что коварные русские решили реактивировать свои с ней отношения?

Милена тревожно взглянула на застывшего с каменным лицом у одной из входных дверей Грэга. А что, если муж узнал о том… О том, что она изменила с заместителем начальника секретной службы?

Хотя бы и пока что в фантазиях — правда, в фантазиях безудержных и разнузданных.

— Подайте моей супруге кусок торта! Хотя нет, не подавайте! Потому что не стоит ее закармливать сладким — ты ведь помнишь, дорогая, что, согласно брачному договору, ты не имеешь права весить больше шестидесяти килограммов?

Милена слабо улыбнулась, не понимая, как трактовать слова Делберта о брачном контракте. Это что, намек на развод?

О, если бы это было так…

Милена снова бросила мимолетный взгляд на Грэга.

— Так что не подавайте моей супруге ничего! Потому что для нее у меня имеется подарок получше!

Выйдя из-за стола, президент прошествовал к Милене, протянул ей бархатный футляр и поцеловал ее в щеку.

— Со скорым Рождеством, дорогая! Это для тебя!

Милена раскрыла футляр, и в лицо ей брызнули разноцветные искры. Это было шикарное ожерелье в столь любимом Делбертом помпезном стиле: из бриллиантов, рубинов, изумрудов, сапфиров и жемчужин.

Милена, уже набившая руку на оценке подобных вещиц, подумала, что ожерелье потянет никак не меньше, чем на три четверти миллиона. Если не на целый миллион.