Небо слишком высоко полностью

— Сэр, — по-прежнему издеваясь, проговорил Тициан, взирая на Грэга. — Когда ваши бравые агенты спросили меня, не убил ли я президента, то я ответил: «Да, всенепременно. Кто же еще, если не я. Причем не только того, кто является моим отцом, но еще и Кеннеди с Линкольном в придачу!»

Милена шумно вздохнула. Господи, это ведь типичный Тициан! Пятнадцатилетний колючий подросток, который любит доводить взрослых до белого каления, намеренно выводить их из себя и, как же иначе-то, давать заумные, выставляющие этих самых взрослых полными идиотами ответы.

Так было и в этот раз! Тициан просто, как принято теперь говорить, стебался над федеральными агентами, а те, приняв его слова за чистую монету, тотчас оповестили начальство, поверив в то, что Тициан сознался в убийстве отца.

— Так и сказал! Слово в слово! — подтвердили агенты, и Милена, выдвинув вперед подбородок, тихо спросила:

— Все разъяснилось? Теперь вы, быть можете, оставите нас в покое и начнете искать настоящего убийцу моего мужа?

Агент Оливия, сверкая глазами, крикнула:

— Он повторил признание еще раз. Грэг, он застрелил президента!

— Не одного, а целых трех! — продолжая издеваться, заявил Тициан. — Папочку, Кеннеди и Линкольна. И безуспешно стрелял в Рейгана и Форда. Сколько раз меня за это на электрический стул посадят?

Милена, держа сына за руку, подошла к двери и сказала:

— Если вы не уйдете, то уйдем мы. Хотя это и комната моего сына.

Грэг сделал жест, и агенты тотчас перегородили им дорогу.

— Извините, мэм, однако ваш сын не покинет комнату. Я хочу с ним поговорить.

— Что значит — не покинет комнату? — теряя самообладание, произнесла Милена. — Вы что, агент Догг, приняли его сарказм за правду?

Грэг, сумрачно посмотрев на нее, проговорил:

— Мэм, ваш сын сделал двусмысленное заявление. С учетом обстоятельств я не могу сбрасывать его со счетов. Конечно, вы можете присутствовать при разговоре, однако я предпочту, чтобы со мной осталась только агент Чанг.

Милена не желала, чтобы ее сына допрашивала, пусть и в тандеме с Грэгом, эта неприятная особа, от которой за версту несло желанием сделать быструю карьеру. Однако Тициан, проведя по волосам рукой, произнес:

— Мамочка, оставь нас, прошу тебя! Думаю, что агент Догг все же более восприимчив к сарказму, чем его подчиненные.

Милена, сопровождаемая прочими агентами, вышла. Таращась в закрытую дверь, она считала минуты, которые текли, словно часы. А что, если Тициану взбредет в голову, как и в случае с подозрениями в «голубизне», опять признаться в том, к чему он не имеет ни малейшего отношения, в убийстве отца-президента?

— Что, ты уже в курсе, что твой сынок убил Делберта? — услышала она скрипучий голос и, повернувшись, заметила Шэрон.

— А что, неужели ты хочешь сообщить нам хорошо законспирированную правду и сама признаться в этом преступлении? — спросила Милена, и Шэрон как ветром сдуло.

— Извините, но мама бывает ужасно глупа. Точнее, она всегда ужасно глупа. Даже в такой ситуации. — Милена увидела перед собой Эйприл. Только девчонки ей не хватало!

Милена ничего не ответила, а Эйприл продолжила:

— Я знаю, это не он. Потому что Тициан совершенно иной. Он… Он хоть и Грамп, но добрый. А ведь истинный Грамп не может быть добрым, не так ли?

Милена взглянула на девушку, а та продолжила:

— Он ведь мне нравился. И нравится… Жаль, что он гей. Но даже если бы это было не так, то у нас все равно не было бы шанса. Он — мой сводный брат. Однако это ничего не меняет, потому что я… я…

Она, вдруг расплакавшись, пробормотала что-то вроде «люблю Тициана», и в этот момент дверь раскрылась, и на пороге возник Грэг.

Милена тотчас потеряла интерес к Эйприл, к тому же та куда-то убежала. Оказывается, недооценила она девчонку, та оказалась совестливой.

— Мэм, прошу, — заметил Грэг, пропуская Милену в комнату сына.

Тициан, притихший и даже, кажется, плакавший, неуклюже сидел на диване, поджав под себя ноги и обхватив их руками.

— Думаю, инцидент исчерпан, однако вашему сыну запрещено покидать комнату. Он под домашним арестом. Мы ведь договорились, Тициан?

Сын кивнул, и Милена вдруг подумала, что Грэг стал бы отличным отчимом.

И, что самое смешное, он теперь вполне мог им стать, она ведь была свежеиспеченной вдовой, к тому же обладательницей солидного многомиллионного наследства.

И обладательницей титула Бывшая первая леди.

— А вот я не согласна, что инцидент исчерпан! — заявила, поджимая губы, агент Оливия. — Быть может, что касается Кеннеди и Линкольна это, конечно, шутка, но что касается президента Грампа…

— И Цезаря я тоже убил, а не Брут! — подал голос с дивана Тициан, а Грэг поднял руку:

— Прекратите оба! Ты, Тициан, отныне перестанешь щеголять своим подростковым сарказмом. Ты, Оливия, попытаешься войти в положение неуравновешенного тинейджера, только что потерявшего отца.

— Это я-то неуравновешенный? — произнес Тициан со смешком, а Милена по-герцословацки заметила: