Небо слишком высоко полностью

И Грэга она больше не видела, но понимала, что он приперт к стенке — еще бы, в его присутствии был убит президент США. И единственное, что он мог сейчас сделать, это приложить все усилия, чтобы найти убийцу.

На лестнице она столкнулась с Уиллом Фартингом. Тот, сияя как новый пенни, в окружении свиты несся на всех парах в Малахитовый салон. Заметив Милену, он величественно — как и следует новому президенту — подошел к ней и сказал:

— Ах, милая моя, нам удалось дозвониться до членов Верховного суда. Но никто из них прилететь сейчас во Флориду, конечно, не в состоянии. Тем более по всему побережью ураган бушует. Однако мы получили «добро» на приведение меня к присяге любым человеком, имеющим статус федерального адвоката. Текст присяги у нас тоже есть. Ты ведь не откажешься сопроводить меня?

Милена не стала интересоваться, кто же будет приводить Фартинга к присяге — в толстых волосатых лапах Бизза Бартона (который, к счастью, был не юристом) она заметила явно спертую из кабинета Делберта Библию — ту самую, на которой он приносил свою присягу на ступенях Капитолия почти два года тому назад.

— Рада, что коллизия разрешилась, — ответила Милена, — но я, увы, не в состоянии сопровождать вас.

Фартинг, повеселев, не стал настаивать, а устремился со свитой в Малахитовый салон. Милена не стала напоминать им, что они, вообще-то, в гостях — в гостях у покойного Делберта. Пусть делают все, что пожелают.

Милена знала, что Жаклин обязательно бы присутствовала на приведении к присяге нового главы Белого дома.

И в который раз женщина подумала, что она не Жаклин.

Вместо этого она направилась в Золотую столовую — потому что там, как доверительно сообщил ей агент Марк, шла недостойная семейная грызня, которой следовало положить конец.

— …что меня занимает, каково завещание отца и кому он оставил контроль над своей строительной империей! — донесся до нее визгливый голос Делберта-младшего.

Милена, зайдя в Золотую столовую, замерла. Делберт покинул ее совсем недавно, пожелав всем незабываемого Рождества.

Что же, в одном он оказался прав: Рождество в этом году выдалось действительно незабываемое.

Словно по мановению волшебной палочки все вопли стихли, когда Злата, заметив Милену, усмехнулась и указала дланью на нее.

— Ах, наша новоиспеченная вдова! — пропела она своим серебристым голоском. — Милена, дорогая, это ведь ты папочку застрелила?

Милена, подходя к софе, на которой возлежала Ясна, заметила:

— Твоя мать слишком увлеклась спиртным.

— Ты не ответила на мой вопрос, дорогая! — завопила вдруг Злата. — Это ведь ты убила папочку? Ведь в случае его смерти ты получаешь сто миллионов плюс «Зимний Белый дом» и все свои побрякушки!

Милена, чувствуя на себе неприязненные взоры родственников, тихо произнесла:

— Ты преотлично осведомлена о пунктах завещания Делберта. Но если ты хочешь этим сказать, что у меня была причина убить его, то позволю напомнить, что, согласно этому же завещанию, ты, дорогая, получаешь триста миллионов долларов, а также пятьдесят процентов акций строительной фирмы Делберта! А твои очаровательные близнецы унаследуют от дедушки по двадцать миллионов каждый. Итого: триста сорок миллионов. Неплохо, не так ли?

— Как это — пятьдесят процентов акций? — взревел Делберт-младший. — Не может этого быть!

Милена подошла к бару и плеснула себе на донышко бокала виски. Наверное, даже Жаклин в такой ситуации не отказалась бы от спиртного. Только, конечно, не в таких количествах, как Ясна.

Она не стала прислушиваться к разборкам детишек Делберта, в которые вклинивались тонкий голосок Шэрон и басок пришедшей в себя при упоминании миллионов Ясны.

— Как же вы омерзительны! — проговорила Милена тихо, залпом опрокидывая в себя спиртное, однако родственники, словно по команде, стихли и воззрились на нее.

Хотя какие они ей родственники — стая гиен!

— Где ты была в момент убийства папочки? — снова стала наседать на нее Злата, а Милена поинтересовалась:

— А ты в курсе, когда точно имел место этот инцидент? Интересно знать, каким образом…

Молчавший до той поры Джереми, хмуря идеальные брови, резко заявил:

— Не смей клеветать на мою жену!

Милена, одарив его пасторальной улыбкой, отметила:

— Тогда пусть твоя жена не клевещет на меня.

Супруг Златы, побледнев, произнес:

— Ясно же, что никто из детей не мог поднять руку на своего отца! И что это дело кого-то пришлого, со стороны! Например, тебя, Милена!

Милена, снова улыбаясь, парировала:

— Ну, или тебя, Джереми. Ты ведь, как ни крути, тоже со стороны и пришлый. Как и я.

— Это она, кто же еще! — подала с дивана голос Ясна, а Милена сказала:

— Ну, или ты, моя дорогая. Ты ведь тоже пришлая! Не исключено, что вообще на югославскую разведку работала!

Ясна, пытавшаяся привстать, охнула и полетела обратно на подушки. А Милена, поразившись ее реакции, вдруг подумала: а что, если… Если ее предположение верно?