И снова пришлось забираться высоко в небо, почти на пределе сил карабкаться выше и выше, пока вертикальная скорость не упала до ноля. Дышать стало тяжеловато из-за разреженного воздуха и нехватки кислорода в нём. Пока сидишь, ещё ничего. Но стоит начать шевелиться, и сердечко стучит чаще, старается количеством перекаченной по сосудам крови компенсировать нехватку кислорода.
Но я не доктор, мне в такие подробности погружаться не хочется. Просто забрались, подышали какое-то время натужно, подождали, пока заснеженные вершины величаво проплывут под крыльями, и потихонечку начали снижаться до комфортных ощущений. Вот как организму становится легко и свободно, так можно прекращать снижение и лететь дальше на этой высоте.
Но один немаловажный плюс здесь имеется. На такой высоте уже прохладно и отвратительный запах в кабине совершенно не ощущается. Да и после снижения на эту приемлемую высоту кабина ещё долго остаётся промороженной. Соответственно, и наш душистый груз тоже. Душистый, это потому, что с души от таких ароматов воротит, а не то, что можно себе подумать.
Да, и ещё один несомненный плюс — окна не покрываются инеем от нашего с полковником дыхания.
Константин Романович всё в окошко поглядывает, с карандашом и блокнотом не расстаётся, записи и зарисовки делает, даже изредка затвором фотоаппарата щёлкает. И правильно делает. Потом снимки проявит, фотографии отпечатает, карты откорректирует. Польза несомненная!
Ну а я стараюсь, чтобы в такие моменты машину не болтало. Правда, толку от моих стараний чуть — иной раз так тряхнёт, что бедняга высотомер с ума сходит. То вверх подкинет, то вниз швырнёт. Стрелка по шкале не успевает вращаться.
Весь полёт на руках, то есть пилотирую вручную, без бустеров, без электрики и гидравлики. Тяжело, но терпимо. Приходится то и дело себя одёргивать, чтобы не реагировать резко на турбуленцию, не дёргать ручку управления, каждый раз при попадании в зону болтанки действовать плавно и мягко, постоянно напоминая себе о хрупкости самолёта и его деталей.
Дальше пошли предгорья, стало легче. Основную зону болтанки проскочили, можно немного расслабиться.
Покосился на карту, в боковое окошко выглянул — под нами как раз тоненькая ниточка дороги вьётся. Сверху, кстати, отлично видно все тропы, дороги и караванные пути. Они же натоптанные, выделяются своим более светлым тоном на окружающей местности. Как будто кто-то на земле паутинку раскинул.
Кстати, каждый лучик или нитка такой паутинки обязательно приведёт путника или к жилью, или к воде.
Так, скоро река должна показаться. Места пойдут более обжитые, лететь веселее. Над горами тоже интересно летать, очень уж красивые они, горы. Но уж больно неприятно, если честно. Не дай Бог, что с машиной случится и придётся срочно садиться или прыгать…Как представлю, сколько потом нам до людей добираться, так сразу всё восхищение красотами улетучивается. И смотреть начинаю на эти хребты и заснеженные вершины сугубо с практической точки зрения. Например, в случае чего во-он там имеется подходящая площадка для аварийной посадки, а вон там какая-то речонка протекает, и вроде бы коробочки жилья на склоне наблюдаются. Да, точно, жилья, даже мелкие зёрнышки пасущегося стада рядом с ними вижу.
А если прыгать? Если придётся, тьфу-тьфу, самолёт над этими вершинами покидать? Бр-р, не дай Боже подобного «счастья»! Стоит только где-то далёко-далёко в глубине души появиться такому предположению, и сразу горы превращаются в хаотичное нагромождение камней и расселин, трещин и осыпей. Ну и прочей дряни, при приземлении на которую можно запросто переломать себе ноги. Да и не только ноги. Сколько подобных случаев знает моя память, замучаешься перечислять. Тут особая благодарность занятиям по ПДС, по парашютно-десантной службе…
— Сколько ещё нам лететь? — отвлёк от дум Изотов.
— Около полутора часов, — на секунду отвлёкся от контроля за показаниями приборов и ответил полковнику.
Откуда знаю? Так думы думами, а в полёте постоянно веду счисление пути, чтобы знать, где именно сию минуту нахожусь, в какой конкретной точке маршрута. Скорость и время есть, расстояние посчитать можно, а также обязательно периодически необходимо сверяться с картой для уточнения фактического местоположения и подтверждения правильности расчётов. Это не блажь, а жизненная необходимость. Поэтому отвечал, абсолютно уверенный в своих расчётах.
И прикусил язык! Сильный удар сотряс самолёт, словно по макушке кувалдой прилетело, даже зубы лязгнули. Хрустнуло жалобно дерево над головой, ощетинилось внутрь кабины острой щепой. Засвистел в мелких пробоинах воздух, по позвоночнику прокатилась ледяная волна страха. Это ещё что? И тут же память услужливо подсказала, что это может быть…
Самолёт просел, на мгновение показалось, что крыльями, словно руками, взмахнул. Сложатся или нет? Уже и к ремням левой рукой потянулся, чтобы от сидушки отстегнуться, даже рот раскрыл, чтобы то же самое Изотову приказать сделать, да удержался. И ремни в покое оставил. Рано нам прыгать.
