Отринул в сторону страх, заставил мозг работать подобно вычислителю, превратил тело в бездушную машину. И сразу же начал действовать…
Бросил самолёт в левый крен со снижением, убрал обороты, ещё и педалькой помог быстрее в сторону уйти. Уже сообразил, что происходит.
Орёл ударил сверху прямо в центроплан и это, я считаю, нам ещё повезло. Острые когти пробили фанерную обшивку потолка кабины, сжались, выдрали кусок и исчезли. И больше никакого серьёзного вреда не нанесли, не перебили лонжерон. Иначе верхнее крыло сейчас бы точно не выдержало, сложилось бы и телепалось над нами…
Самолёт управления слушается, ведёт себя обычным образом, ничего такого, что вызвало бы тревогу, пока не отмечаю…
Одновременно с этим кручу головой по сторонам, выискиваю источник опасности. На тревожные испуганные крики Изотова не обращаю никакого внимания, да я их вообще не замечаю, они мимо меня проходят сейчас.
Чуть уменьшил вертикальную, очень уж резко и сильно отдал ручку от себя, то-то так быстро разогнались, тут же переложил аппарат в правый крен. И очень вовремя это сделал — слева молнией промелькнула огромная тёмная тень, ушла вниз. Повезло, что крыло не зацепила. Ага! Правильно память мне подсказала! Птички местные себя хозяевами неба над горами считают, конкурента на землю скинуть пытаются. О скольких подобных случаях в своё время слышать доводилось, а ещё больше читать, но самому столкнуться впервые довелось. Вот черти! Как будто неба им мало…
Ещё легонько поддёрнул самолёт, чтобы скорость не так быстро росла, и ещё разок из правого крена энергично перевёл аппарат в левый. Первым делом осмотрел полусферу с моей стороны. И ничего не увидел. А ведь эти твари по одному не летают, где-то второй должен быть!
Страшно не было, не до того мне сейчас. Страх позже придёт, когда из этой ситуации выберемся. Но где же второй? Где? Вон в стороне и ниже нас метров на пятьдесят первый мелькнул, тот, который мимо пролетел. Крылья растопырил, машет ими торопливо, широкие круги нарезает, вверх карабкается. Заберётся повыше и снова нападёт.
Словно по наитию толкаю ручку от себя, чёрт с ней, со скоростью, и заваливаю самолёт вправо. Так и пойду «змейкой», пока опасность не минует. Ещё и педалью помогаю ускорить манёвр.
Из правого крена перевёл машину в левый, продолжил снижение. Неужели ушли?
— Что это⁈ — в который уже раз пытается получить от меня ответ Изотов.
Наконец-то обратил внимание на крики полковника, бросил в его сторону короткий взгляд, улыбнулся:
— Это, Константин Романович, нас орлы атаковали. Вы там гляньте в окошко, где-то второй должен быть. Да кольцо отпустите, а то ещё ваш парашют в кабине раскроется. Что тогда делать будем?
— Что? — таращит глаза Изотов. — Какой ещё орёл?
Но кольцо, тем не менее, всё-таки отпускает. И страх в его глазах медленно тает.
Но я уже отвернулся и не слушаю полковника, у меня других дел хватает, чтобы на подобные вопросы отвечать. И скорость снова выросла, мы же так и продолжаем снижаться. Ручка уже легонько в руке подрагивать начинает, пора увеличивать тангаж.
Легонько и плавно тяну ручку на себя, одним глазом на приборную панель смотрю, на указатель скорости, вторым в лобовое окно. Где второй орёл?
Огромная тень солнце закрыла, в кабине потемнело. Резко, рывком, увеличил крен ещё больше, дёрнул ручку на себя, тут не до плавности…
Остановилось мгновение, замерло…
Какой же он огромный вблизи…
Размах крыльев метра три, если не больше. Каждое перо из веером растопыренного хвоста отчётливо вижу. А эти изогнутые когтищи на выставленных вперёд лапах вот они, прямо за стеклом, рукой дотянуться можно.
Или мне так кажется. У страха, как говорится, глаза велики. Медленно-медленно надвигается на нас сверху этот чёрный силуэт, и так же медленно мы уходим, уходим в сторону. Если бы я не начал только что гасить скорость, то эта тварь нам бы прямо в кабину когти свои вонзила. Отчётливо понимаю, как он сейчас изо всех сил пытается направление атаки скорректировать, притормозить, довернуть на цель, и… Не получается. Поздно уже. Разминёмся? Или нет?
Легонько дрогнул пол под ногами, брызнули чёрным облаком перья в стекло…
Не разминулись…
Миг, и снова солнце заглядывает в кабину. Впереди никого, лишь трепещет в потоке каким-то чудом зацепившееся за рамку лобового окна одинокое маленькое пёрышко.
Прислушиваюсь к звуку работающего мотора, стараюсь полной мерой прочувствовать вращение винта — не повредила ли его эта птица? И вроде бы всё хорошо, нет дисбаланса, вал не бьёт. А где мой напарник? Почему молчит?
Смотрю вправо, а Изотов в спинку кресла вжался, глаза зажмурил, да так и сидит. Хорошо ещё, что кольцо отпустил. Но зато в сиденье настолько крепко руками вцепился, что даже пальцы побелели. Впрочем, у полковника и лицо такое же белое. Понимаю, страшно. Я и сам испугался, честно говоря…
Ладно, нечего на него пялиться, а то глаза откроет, мой взгляд увидит, потом всю жизнь не простит мне своего страха.
