- Почему Хиф был там? – еле слышно пробормотал изыскатель. Его мутило, голова будто налилась свинцом. Он протёр глаза, ущипнул себя пару раз. Ясность рассудка не спешила возвращаться.
«То, что спрятано солнцем, невидимо,» - подумал он, щурясь на багровый диск. «Я сам так делал. И если это спрятано солнцем…»
Он сжал кулаки так, что костяшки побелели.
«Вот что делает Сахик!» - он вскочил было, но снова сел на циновки. «И другие, те, кто прячется среди бела дня… Они же брали силу от солнца!»
Алсек повернулся лицом к востоку, медленно, с опаской протянул руку к восходящему светилу. Его цвет внушал опасения, но всё же это было Око Згена, а Алсек оставался его жрецом.
- О даритель жизни, проливающий свет на мир живых! – он говорил еле слышно, и его голос дрожал. – Там, где свет играет с тенью, дай мне острое зрение, проложи мне светлую тропу – и пусть свет отделится от тьмы…
Он провёл ладонью по лицу, будто умываясь светом. Тёплый ветер коснулся век, и глаза защипало. Когда Алсек проморгался, всё вокруг было по-прежнему, только на земле у дворового очага горел едва заметный рубиновый огонёк.
«Глаз,» - изыскатель скрипнул зубами, в один прыжок спустился на землю и прихлопнул свечение ладонью.
- Айя-ири-ичин! – выдохнул он, и едва заметное жжение в костях сказало ему, что больше никто не следит за его двором.
- Хвала Згену, дарителю жизни! – прошептал изыскатель, прижимая ладонь к груди. – Да будет мой взор острым, когда пелена отблесков меня укроет!
Он приложил ладонь к стене и на миг увидел, как пальцы сливаются с камнем.
Тихо, стараясь, чтобы ни кольчуга, ни палица не брякали на ходу, изыскатель вышел за ворота. Карта, вычерченная Глорном, ещё багровела на его руке, и он отсчитывал повороты и искал настенные знаки. «Вот так и приходится лезть не в своё дело,» - с досадой вздохнул он, минуя последние кварталы. «Не оставь меня, Аойген, повелитель случая…»
По улицам Шумной Четверти уже разносился неясный гул множества голосов – торговля начиналась затемно, при свете церитов, сейчас же, после рассвета, на базаре было не протолкнуться. Алсек только успевал уворачиваться от нагруженных куманов, обходить стороной анкехьо, перегородившего переулок, или прижиматься к стене, пропуская прохожих. Несколько раз он пробежал мимо стражников, однажды даже нарочно остановился перед ними, - хески смотрели сквозь него.
«Так и есть,» - мрачно кивнул он, - «именно это и делает Сахик, чтоб ему не видеть света!»
Красные огоньки чародейских глаз сверкнули перед ним, и он отдёрнул руку от дверной завесы. Багровые «глазки» облепили арку со всех сторон.
«Боишься?» - криво ухмыльнулся Алсек, цепляясь пальцами за крохотный уступ на стене. «Значит, есть чего бояться.»
Уступов было немного, изыскатель едва успел ухватиться за край крыши, прежде чем нога соскользнула с едва заметной опоры, кое-как перевалился через ограду – и едва не полетел обратно на мостовую. На него, оскалив острые зубы, смотрела большая чёрная морда.
«Тьма!» - Алсек сел на крышу, ошеломлённо мигнул. Огромная летучая мышь встряхнулась, попыталась хлопнуть крыльями, но ничего не вышло – они были перетянуты ремнями. Опираясь на их кончики и переваливаясь с боку на бок на коротких лапах, мегин отошёл от человека и лёг на камень. Прочная верёвка тянулась от его ошейника к кольцу, вмурованному в крышку люка.
- Тшш, - Алсек протянул руку к голове мегина – мышь снова оскалилась и угрожающе приподняла крылья. Крышка брякнула, снизу донёсся еле слышный, но очень недовольный голос.
«Укусить-то не укусит…» - Алсек с сомнением посмотрел на морду мегина, стянутую ремнями. «Но тут мне не спуститься! Интересно, все четыре дома принадлежат Сахику?»
Внизу зашелестела завеса, потом вторая, мелькнула чья-то шляпа. Изыскатель распластался над аркой ворот, на крыше короткого коридора меж домами, глядя во двор.
- Здесь ли почтенный Сахик? – негромко спросил Шафкат, выбравшись из-под арки. Из-под мантии чародея виднелись кромки травяных повязок – он перебинтовал обе руки.
- Проходи, Шафкат, - раздался ещё один знакомый голос. У двери стоял воин Вегмийи, и его броня даже в тени полыхала золотом и багрянцем.
- Ты уже нашёл применение своей новой силе? – спросил воин, положив ладонь на плечо колдуну, и Шафкат от его прикосновения ссутулился ещё сильнее.
- Руки жжёт, - буркнул он. – У тебя так же было, Чагвар?
- Вы, хелы, слишком хрупки для солнечного огня, - едва заметно усмехнулся тот. – Мы – сыновья солнца, этот огонь всегда был у нас в крови. Идём, воин Тзангола. Сахик разберёт, что с тобой.
Завеса снова зашелестела, и голоса утихли. Алсек с трудом разжал пальцы, посмотрел на разодранную до крови ладонь и покачал головой. «Один из Вегмийи служит Джаскару… Воин Вегмийи предал свой город! А я знал ведь, что с ним что-то не так…»
Он посмотрел на летучую мышь – она улеглась на люк, намертво перегородив проход – и повернулся к соседнему дому. «Спущусь там. Воин Вегмийи – это для меня слишком сложно.»
