Борн глянул на позеленевшую от страданий гостью, подхватил левой рукой под голову, приподнял, а правой поднёс к её губам стакан с рубиновой жидкостью. Сатура, боясь повторения того, что преследовало её в течение последних дней, сделала осторожный глоток. Затем ещё и ещё. Остатки она допила залпом и с жадностью посмотрела на опустевший стакан.
– Этого достаточно, – понял её взгляд лорд Борн, – сейчас Тальмиэ принесёт вам поесть.
Надо же, а Сатура и не заметила, когда исчезла служанка. Впрочем, главное, что та быстро вернулась с подносом в руках и, как маленькую, начала кормить свою хозяйку с ложечки. Сил не осталось даже на то, чтобы держать в руках столовые приборы. Только после того, как съела всё, что принесла Тальмиэ, Сатура обернулась к лорду Борну, чтобы высказать слова благодарности. Как бы она к нему ни относилась, но так получается, что этот дракон, который пытается убедить, что приходится дядей, уже второй раз спасает её от смерти. Слова благодарности так и остались непроизнесёнными – мужчина крепко спал в кресле. Надо же, где он мог так устать?
***
Когда Сатура проснулась, лорда Борна в её комнате уже не было. Значит, ушёл к себе. Не было и проведшей с ней все четыре тяжёлых дня и ночи Тальмиэ. Умаялась, бедняжка, пусть отдохнёт. Совсем не сложно одеться самой, а дорогу на кухню она запомнила. Ильмиэ уже должна была готовить завтрак. Увидев госпожу в своих владениях, пухленькая низенькая повариха заохала и стала ругать свою дочь, почему та поленилась принести завтрак госпоже.
– Пожалуйста, не ругайте Тальмиэ, я сама не стала будить её. За те дни, что я провела в постели, бедняжка намаялась, пожалуй, больше меня. Она имеет право на отдых, – говоря так, Сатура с жадностью втягивала запахи, витающие на кухне.
– Добрая вы, госпожа, повезло нам с вами, не то что… – здесь кухарка запнулась, испуганно прикрыла рот рукой, а из глаз побежали слёзы.
– Ильмиэ, почему вы плачете? Что случилось? Чего вы так испугались?
– Ничего. Ничего не случилось! – женщина низко склонилась над своими кастрюлями.
– Здесь кто-то жил до меня, да? – Ильмиэ лишь испуганно замотала головой. – И господин запретил вам об этом рассказывать. Ильмиэ, не тряситесь вы так, я ничего не скажу лорду Борну. Я ничего не слышала, Ильмиэ!
Кухарка лишь отчётливо всхлипнула в ответ. А Сатура задумалась. Значит, здесь до неё кто-то жил. Кто? Борн сказал, что драконов здесь давно не было. Могла ли это быть женщина? Вполне. Да, именно так, лорд Борн поселил здесь свою любовницу. То-то Тальмиэ испугалась, что ей привезли замену. Но потом та женщина исчезла. Надоела, состарилась, если она была человеком, или случилось что-либо ещё. В любом случае, судя по реакции островитянки, не стоит выспрашивать о прежней гостье у хозяина этих владений, иначе, как несложно догадаться, может пострадать Ильмиэ и её семья. Появился ещё один кусочек в непонятной мозаике под именем лорд Борн.
К завтраку ни лорд Борн, ни Тальмиэ не появились. Сатура одна пошла в столовую и съела всё, что принёс для неё Нидри.
– Пока госпожа болела, я закончил террасу и павильон, – угодливо сообщил он.
Ясно, он уже в курсе, что Ильмиэ проговорилась о предыдущей гостье, и тоже боится возможных последствий. Нужно вести себя как можно естественнее, тогда слуги успокоятся и перестанут её бояться. Вернее, боятся они совсем не её. Боятся они Борна. Одновременно боготворят, обожают и боятся до ужаса. Да, лорд Борн для них и вправду бог – милосердный и карающий. Впрочем, Сатура здесь ненадолго, и она не вправе вмешиваться в их отношения. Она что, родит дочку и исчезнет с ней отсюда навсегда, а для Ильмиэ и её потомков в этом заключается жизнь. Единственная жизнь, которую они знают, и в которой они счастливы.
***
Терраса и павильон, ещё пахнущие свежей краской, были не такими вычурными, как в саду у баронессы Санаи, но удобны и полны своего очарования. Построенные гораздо выше входа в подземные владения дракона, они открывали чудесный вид на прибрежную линию с каменистыми и песчаными пляжами внизу и, конечно же, на бесконечный океан. Сатура присела на скамеечку и замерла, глядя на океан. Флегматичные волны зарождались далеко от берега, пока добирались до суши, набирали силу и скорость и, на миг повиснув над прибрежными камнями, обрушивались на них всей своей мощью, чтобы рассыпаться миллионом сверкающих брызг, и уйти обратно в свою стихию. Так же и мысли – зарождались непонятно отчего, набирали силу, а потом, достигнув непреодолимого препятствия, беспомощно откатывались назад. Одна за другой – Кодрум, ребёнок, лорд Борн.
Кодрум. Сказать, что Сатура часто вспоминала его, значит, ничего не сказать. Она не вспоминала, она ежеминутно, ежесекундно помнила его. Каждое слово, что он сказал, каждый взгляд, что он подарил, каждую ласку, каждое движение! «Сати! Моя Сати!». Казалось, что это не просто память, а любимый, действительно, зовёт её. И то пятно крови вовсе не его. И он не исчез бесследно в пропасти, а по какой-то причине оставил её на время на той скале. Оставил, чтобы вернуться. А она не дождалась…
