- Без разницы, врача бы я все равно вызвал, а вот объяснять, как ты очутилась в номере, не заходя в отель, проблематично. Все ты закончила? Прекрасно, - не дождавшись ответа, произнес он голосом, не предвещавшим ничего хорошего. Черты его лица обострила злая гримаса. - У меня есть встречный вопрос. Зачем ты отправилась среди ночи шляться по улицам, еще и отдалившись от моей половины? У тебя скрытая мания к самоубийствам? К чему все эти предосторожности, если стоит мне прикрыть глаза, и ты ведешь себя как идиотка? Мне что, к батарее тебя привязать? - закричал он, более не сдерживаясь. Слова вылетали быстрее пули, я отвернулась к стене, только бы не видеть его лицо, такое манящее и при этом такое разъяренное. К тому же ну что можно было ответить, правды он бы не понял, да и мои терзания ему до лампочки, а равнозначно заменяющее вранье почему-то не находилось, несмотря на все мои усилия. В итоге я, как всегда, бросилась в атаку, предпочитая нападение защите.
- Я делаю, что хочу, и не обязана отчитываться перед тобой! - прорвалось мое высокомерие, пока я, не оборачиваясь, глядела в стену. Я слышала жесткость в своем голосе и радовалась ей.
- Тогда просто вскрой себе вены быстро и безболезненно, а лучше сначала сделай это со мной, но не заставляй переживать твои муки заново. Ты хоть понимаешь, что мне пришлось преодолеть всю ту боль, что захлестывала тебя, чтобы успеть тебя спасти. Я был вынужден лететь, не прячась возможных свидетелей, и понятия не имею, может, кто-то меня заметил. Ты хоть представляешь, что я испытал, увидев тебя на мокром асфальте, не зная, что с тобой и как тебе помочь?
Он вырос передо мной, не позволяя его игнорировать. Его глубокие глаза прожигали насквозь, изумрудными лезвиями полосуя душу. Это пробило плотину моего самообладания. Я больше не могла слышать его ярости, чувствовать его ненависть и непонимание, все выстроенные внутри барьеры трещали по швам и рушились. Глазами завладели нагрянувшие слезы, ставшие для меня такой неожиданностью, что я не успела их остановить. Можно было себя оправдать пережитым стрессом, но к чему оправдания, если соленая влага уже стекает по щекам, топя и гордость, и чувство собственного достоинства. Капли горечи беззвучно скользили вниз, вызывая презрение к самой себе. Я не плакала даже когда потеряла маму, сдерживая, зажимая в кулак слабости, а вот сейчас не смогла, сдалась. В отчаянии поняв, что происходит, и что остановить это не получается, я взмыла вверх, отворачиваясь и удаляясь одновременно в другую комнату, не желая, чтобы кто бы то ни было, а тем более англичанин, стал свидетелем этого отвратительного зрелища. Поздно, он уже успел заметить и властно обвил щупальцем силы, останавливая.
Я замерла, сглатывая душащие слезы, понимая, что сопротивление пробудит обычную ярость, и я ненароком сотру с лица Земли хрупкий номер. До чего осторожной я теперь стала. Старательно смахивая пальцами ручейки с щек и не издавая ни звука, я ждала, что он скажет, но он молчал, медленно приближаясь, я чувствовала его, каждый сантиметр полета, а затем теплое дыхание на затылке, приводившее в легкое движение пряди моих подсыхающих волос. Он пах пьянящим холодом и морозным теплом, и еще хрустальной водой сошедшего с ледника потока. Мужские пальцы коснулись моих плеч осторожно, будто привыкая, я не хотела оборачиваться, боялась, что он увидит мое зареванное лицо, и что в его взгляде будут ненависть и отвращение. Его дыхание обдало кожу жаром, и мурашки побежали по телу взбудораженной стайкой.
- Я очень испугался за тебя, едва успел. Второй раз за эту жизнь для моих нервов уже многовато, - шепнул он над ухом грустно-вкрадчивым голосом, и я ощутила, что его губы совсем близко. По телу попеременно проходили то озноб, то спасительное тепло, и я никак не могла сосредоточиться на происходящем, просто впитывала в себя странность этого мгновения. Я судорожно вздохнула, когда его губы коснулись моего виска, затем щеки и шеи, предчувствуя, но не веря. Разум понимал, что его ласки ничем не отличаются от ласк других мужчин, но я их ощущала как нечто особенное, словно восьмое чудо света, словно волшебство, накрывшее меня полупрозрачным крылом.
Даниэль легко развернул меня к себе в воздухе, принуждая смотреть в глаза, притягивая своим гипнотическим взглядом. Я с трудом дышала от нахлынувших эмоций, чувствуя его сильные руки, обвившиеся вокруг меня, притягивающие ближе, но не находила в спокойном лице и толики злости или раздражения, в данный момент им владело нечто другое, то что сразу идентифицировать не удавалось.
- Ты все еще боишься меня? - всматриваясь и не отпуская, спросил он, ища во мне испуг от прошлых предательств.
Слезы высохли, скорее всего, от неожиданности. Я с трудом заставила себя отвечать, голос охрип, язык заплетался.