Моя осень рыдала, заранее оплакивая человечество, и асфальт блестел глянцем под ее слезами. Стук дождя успокаивал, шквальный ветер целеустремленно сдирал с деревьев листву и гнал вдаль покорные тучи, иногда они раздвигались, давая возможность в просвете неба разглядеть притихшие на небосклоне звезды. Город отдыхал пустующими улицами, даже загулявшихся, как и я, веселых отдыхающих загнала в помещения разошедшаяся непогода. Я брела, сама не зная куда, ощущая лишь запутанный лабиринт собственных мыслей и чувств. Изумрудные глаза не отпускали меня ни на секунду, куда бы я от них не бежала. Очень хотелось лететь, но я и так в последнее время вела себя необдуманно, поэтому сегодня решила больше не искушать судьбу, к тому же каждый шаг, отделяющий меня от номера отеля, ослаблял силу, и я бы сейчас вряд ли поднялась и на пару сантиметров над землей. Меня расслабила передышка в событиях, и, наверное, я сама для себя не смогла бы найти оправдания, ведь все, ради чего последние дни Даниэль терпел мое присутствие, а я муки его близости, перечеркнулось одним легким движением, когда я, влекомая желанием избавиться от назойливых мыслей о нем, отдалилась на расстояние, при котором половины силы уже не могли защититься и действовать как единое целое. Наш враг, затаившийся, сильный, внимательный, естественно не пропустил этого потенциально победного мгновенья.
В одну секунду боль пронзила мою голову тысячей раскаленных игл. Даже тот, кто хоть раз в жизни испытывал жесточайшую мигрень не смог бы в полной мере оценить мое состояние, череп раскалывался надвое, словно нервную ткань мозга прошибали мощнейшие электрические разряды, будто у меня в голове моток высоковольтных проводов, в котором одномоментно исчезла вся изоляция. Я в мгновение ока сползла на мокрый ребристый асфальт и, сдавив голову руками, закричала, как резаная. Выпущенный из рук зонт радостно поволок дальше разбушевавшийся ветер, дождь заглушал мой вопль, но уверена, многие жители городка пробудились очень неприятным способом. Я выгибалась дугой, корчась в агонии, а ливень заливал мне лицо, но тяжелые мокрые капли казались не водой, а мелкими комьями грязи, засыпающими мою могилу. Игры кончились, церемониться со мной смерть больше не собиралась. От боли я потеряла способность соображать, она заменила весь мир, отнимая власть над собственным телом и способность сопротивляться. Щупальца силы потянулись навстречу англичанину, но время играло против меня, слишком далеко я ушла и слишком быстро погибала. Какой же глупой я была, всецело надеясь на объединяющую нас энергию, ведь наступил момент, при котором я просто не успела ей воспользоваться. Самоуверенная выскочка, недооценившая врага. Сердце неравномерными толчками все еще упрямо пыталось распределять кровь по телу, но паузы между биениями проскакивали все чаще, мозг погибал безвозвратно, и сердце от него не отставало, но даже на это я была согласна, желая лишь избавиться от боли. Глаза заволокла колючая чернота, и я готова была на нее молиться, ведь она заглушала боль.
За этот отпуск судьба предоставила мне возможность окинуть взглядом несколько вариантов окончания моих жизней, но информацию о том, что представляет собой смерть непосредственно, моя память ни разу не воспроизводила, я выныривала из прошлого раньше и вот сейчас впервые шагнула за грань.
Смерть - это странный коктейль горечи и облегчения, смешанный, но не взболтанный, оставляющий терпкое послевкусие обиды и разочарования.
Ощущения, звуки и запахи скомкались в непостижимое и тошнотворное. Пространство сошлось в одной точке и взорвалось с мощью нескольких сверхновых. Время вывернулось наизнанку, опрокидывая меня в слепящие завихрения, раздирающие черноту. Оно хохотало, капая сверху ядовитыми секундами ... долго, очень долго, бесконечно долго...
'Но почему же здесь до сих пор болит голова?'
Меня облепило нечто влажное и противное, глаза зудели и слезились, под веки словно насыпали стекла и сквозь них просачивался неприятный свет, во рту чувствовалась сушь и гадостный привкус чего-то химического.
- Ты идиотка! - прогремел над ухом разъяренный голос. 'Кажется, ад все-таки существует... Мой персональный, - устало подумала я. Хотя голос, единственный для меня голос в мире, принес чувство облегчения. - Пусть орет, только пусть останется со мной, где бы я ни очутилась'.