Я - Арина продиралась сквозь осознание всего происходящего с большими осложнениями, Я ведь не видела эти два затапливающих мир цвета, поскольку не имела зрения как такового, я чувствовала цвета каждой крохотной частичкой, каждой верткой капелькой, так как я была ими, даже не так, я была только серебром, второй зеленый цвет лишь отражался во мне. Как же сложно Я - Арина воспринимала все это, и как же просто и исключительно гармонично это было для Меня - Истинной. Дело в том, что Я подстраивала пространство под себя, становясь им, Я сама была бесплотна, невесома и неосязаема, но, преобразовываясь в посверкивающее серебро вокруг, полноценно становилась им, ощущала все через его обволакивающую консистенцию. Если в случае людей и велдов сущность выступала дуэтом с физической оболочкой, то в этой жизни весь мир подстраивался под нее, под меня, и та часть мира, что была мне доступна, представляла собой жидкость, а соответственно, и я являлась жидкостью. Это было, мягко говоря, странное ощущение. Там, где я приближалась к зелени, становилась теплее, там, где опускалась серебром, холодела. Мне не нравилось подниматься выше, там моя водянистая структура колебалась, ниже успокаивалась, замирала, я замирала, наслаждаясь своим счастливым спокойствием.
Моя жизнедеятельность смутно напоминала компьютерную игру, если вы увлекались когда-либо стратегиями, то поймете. Весь мир представлял собой темное неизведанное пятно, как временно закрытая для вас часть карты в игре, и чем дальше вы двигаетесь тем, больше открываете карту, узнаете рельеф, особенности, структуру пересекаемой вами местности. Тут действовали схожие законы, я не видела, не слышала и не обоняла окружающего мира, я чувствовала его, знала его досконально, но не весь, а выборочными пятнами тех мест, где я уже была, точнее, тех мест, которыми уже была. Я заменяла собой пространство, обращаясь в него в данный момент, возникая то одним, то другим фрагментом серебряной густой жидкости, и с каждым разом изведанных пятен на карте становилось больше. Таких пятен-просветов в карте моей памяти накопилось еще очень мало, словно я находилась практически в самом начале затяжной игры. Это было утро моего существования, юное, незрелое, неопытное, а Я - всего лишь восторженное любопытное новорожденное создание.
Временами я останавливалась, познавая в мельчайших деталях ту часть серебра, которой становилась, затем хаотично возникала в других глубинах, снова замирая, изучая, прочувствуя. Я ощущала каждую молекулу, каждый атом того, чем становилась, все силовые связи между частицами себя самой, вся структура до мельчайших подробностей раскрывались предо мной как на ладони, словно я глядела на мир сквозь линзы сверхмощного микроскопа. Я испытывала неистовую радость от такого динамично внедряющегося способа познания, казалось бы, везде одна и та же среда, заполняющая пространство, но каждое мое обращение очередным ее фрагментом сопровождалось изучением микроскопических нюансов, ведь разница находилась всегда - в температуре, в наполненности светом, в строении, в длине испускаемых жидкостью волн.
Иногда я частично затвердевала, обретая иную консистенцию и форму, ведь в отливавшем сталью студне попадались другие обитатели. Одни распространялись по воде мелкими крупинками, более сложными и запутанными по составу, чем среда вокруг; другие жесткими твердыми массами медленно, очень медленно опускались вниз в серой жидкости, поражая и восхищая меня четкими молекулярными решетками и интенсивными оттенками серебра; третьи дрейфовали в водянистом просторе, и напрямую зависели от тепла, лучащегося откуда-то сверху, и все химические реакции, протекавшие в них, были завязаны на этом тепле и зеленом свете. Становясь ими, я задерживалась дольше, гораздо дольше, ведь их природа была сложной, разнообразной и непредсказуемой. Я - Арина по привычке пыталась уместить этот необычный мир в рамки своего понимания, так легче, поэтому первые показались чем-то вроде мелких бактерий, вторые походили на куски непонятного и бесформенного, напоминающего камни, с третьими оказалось проще - всего лишь растения. 'Например, водоросли', - решила Я - Арина. Впрочем, и дурак бы понял, что эти сравнения весьма и весьма относительны, но для наблюдающего человеческого разума проще было подогнать все под знакомые понятия. В соответствии с этим Я - Арине окружающая среда представилась чем-то вроде бескрайнего океана, хотя серебряная жидкость, которой чаще всего Я становилась, имела плотность гораздо выше плотности привычной воды, словно насыщенный крахмалом кисель.