Для Я - Арины все, как и в жизни велда, всплывало понятными словами и аналогиями, но теперь раздумья, хотя так образ мыслей существа, которым Я здесь являлась, назвать было трудно, возникали теми самыми знакомыми переплетающимися пучками света. Они были прекрасны, исключительны и совершенны, как и Я, как и все вокруг, Я в упоении испускала их гармоничные соединения. Иногда, очень редко, всего два раза за существование, мне приходили разрезающие океан вспышки, имеющие отличные от моих, неповторимые оттенки. Во второй раз в переплетении преобладал совершенно не известный Мне цветовой набор, таким Я никогда не бывала, зато Я - Арина, выудив его из памяти, легко разобралась, что к чему. Мудреное сочетание глубокого синего индиго, черного и въедливо - белого амиантового, другими словами ночное небо, пронизанное, ледяным светом звезд. На эти приветствия Я не отвечала, интересуясь лишь неопознанным окружающим миром.
Отсутствие ощущения времени мешало получить полное представление о происходящем, но Я - Арина не спешила выныривать из пленительных реалий прошлого. Помимо безумного и всеобъемлющего желания остаться тут навсегда, большие сомнения вызывал способ возвращения в бытие двадцать первого века, отсюда казавшийся весьма проблематичным, в виду того, что раствориться в этой реальности человеческому 'я' было бы крайне сложно, слишком большая пропасть пролегала между жизнями человека и покоряющего мир существа с безграничными возможностями. Здесь было так неимоверно прекрасно и радостно, столько простора для познания, что весь негатив человеческого, не способный втиснутся в это воплощение, безжалостно отсекался. Путешествуя по собственной памяти и пережив повторно массу горестей, Я - Арина мечтала очутиться там, где никогда не было неуверенности, предательства, неудовлетворенности, обиды, злости, словно подсознательно чувствовала, что такое место есть и, оказывается, оно действительно существовало.
- Вот он, мой прекрасный родной мир, я отсюда и принадлежу ему, - радовалась Я - Арина запутанным мерцанием серебряного света, в котором отражалась манящая зелень, и счастливый мыслительный процесс познающего вселенную создания, которым я являлась, подтверждая это.
Несмотря на то, что Я - Арина, вопреки несходству с прошлым Я, все же медленно растворялась в этом единственно верном существовании, сила не торопилась возвращать меня в настоящее, давая возможность прорастать крохотной зыбкой надежде. 'Что, если людское настоящее больше никогда не выдернет меня из глубин памяти? Может, я навсегда останусь в лоне этого родного океана, навсегда останусь им, завязну в воспоминаниях', - робко вопрошала Я - Арина судьбу, мысленно умоляя об этом. Реальность провалилась в тень прошлого, открывая, как несчастливы люди, как сложна и несовершенна не только их жизнь, но и их понимание жизни.
Я серебрилась влажной зеленью, Я затвердевала, Я рассыпалась мелкими спорами в жидкости, Я с удовольствием вбирала проникавший сверху свет ...
Пробелы мира постепенно заполнялись для меня. Потемнение подкрадывалось уже множество раз, что-то около одиннадцати тысяч и столько же тысяч раз я ускользала от него. В конце концов, Я - Арина сообразила, что это явление ни что иное, как наступление ночи. Иногда я возникала на границе тех просторов, где уже некогда была, расширяя известные мне пятна мира. В процессе я сделала два важных открытия: во-первых, чем бы я ни становилась, мир заполняла серебряная жидкость, шар планеты был утоплен в ней без единого просвета, во-вторых, в студень, ближе к поверхности, которую я недолюбливала и сторонилась, внедрялись обрывки другой, совершенно противоположной среды, для Я - Арины в этом не было ничего удивительного. 'Частицы воздуха попадают в океан, покрывающий планету'. - Было бы интересно изучить эту, еще не изведанную доселе часть мира, но Я не торопилась, ведь в моем распоряжении было безвременье.