Небо внизу полностью

Если Тео не помнит, как опрокинула вазу с пуншем на господина Мальтера – это естественно при ее недуге. Но почему она не смеется, когда я рассказываю эту историю? Такие анекдоты всегда ее забавляли. Теодора чудовищно смешлива – точнее, была смешлива в прошлом. А сейчас только вежливо улыбается. Кажется, мои истории больше не кажутся ей веселыми.

И жалостливость. Раньше Тео постоянно всех жалела – персонажей книг, голодных птичек и больных котят. Кажется, она специально выискивала объекты для своей удушающей приторной заботы. А сейчас я рассказал ей, что пожертвовал золотой на прокорм сирот, и услышал лишь «Это достойный поступок, дорогой кузен». Достойный поступок! Да Теодора должна была прослезиться от умиления, произнести молитву, прочесть подходящее случаю душеспасительное стихотворение, а потом притащить пучок собственных криворуких вышивок, чтобы я вручил «бедным сироткам».

Такие несоответствия я вижу постоянно. Не думаю, что это связано с памятью. Скорее уж, с личностью. Но болезнь Теодоры не могла изменить ее личность. И тут у меня возникает вопрос: а Теодора ли это? Или нечто другое, вселившееся в тело, из которого отлетела душа?

Приноровившись к почерку, Теодора быстро листала дневник, продвигаясь все глубже в прошлое. Кузен явно терпеть не мог свою двоюродную сестрицу, и корни этой вражды уходили в семейные склоки многолетней давности. Бабка благоволила внучке, явственно выделяя ее среди других родственников, и это вызывало закономерную ярость Герберта. В какой-то степени Теодора даже сочувствовала бедняге. Столько усилий – а все сливки получает какая-то тупоголовая дурочка, которая палец о палец не ударила.

Судя по всему, во внезапной болезни кузины Герберт увидел свой шанс. Если она умрет, соперников в получении наследства не останется. Но Тео очнулась и даже более-менее оправилась – вот ведь несчастье! Теперь единственным шансом для Герберта было доказать, что Теодора – это вовсе не Теодора, а нечто совсем иное.

Пока что никто не воспринимал его попытки всерьез.

Пока. Что.

Потому как на самом деле Герберт был прав. И если он найдет способ как-то проверить свои предположения – у Тео будут проблемы. Очень большие проблемы.

Дневник уходил все дальше в прошлое, и перед Теодорой вставала жизнь Герберта в обратном движении – словно смотришь видео задом наперед.

Постоянные конфликты с бабкой, под которую несчастный кузен никак не мог подладиться.

Унизительная дружба с Теодорой, которую Герберт считал исключительной дурой, но сжимал зубы, терпел и улыбался.

Учеба в университете – мучительно сложная, унылая и голодная. Денег у кузена было немного, а бабка помогать отказывалась.

«Она считает, что если я достаточно талантлив, то заслужу оценками стипендию. А если нет, то незачем и учиться. Ладно, пусть так. Допустим. Допустим! Но почему тогда она оплачивает учебу этой тупоголовой дурочки???» – ярился в дневнике Герберт. И Теодоре было искренне его жаль.

А через несколько страниц всплыло главное.