– За те деньги, что мы предлагаем, строителей не найти. Могу взять в банке контрактных – но вы же знаете, бабушка, что будет в итоге. Мы потратимся на договор, а потом все равно придется нанимать нормальных работников – чтобы сделали фундамент и починили то, что сломают контрактные.
– Так проследи за ними. Ты же умеешь общаться с контрактными.
– Благодарю за доверие, бабушка, я прилагаю все усилия. Но как бы я ни усердствовал, вынуждая контрактных работать тщательно – я просто не знаю, что именно они должны делать. Мои знания о фундаментах ограничиваются тем, что фундаменты должны быть. Поэтому нам нужен как минимум один профессиональный строитель, который определял бы направление работ. А это – повторюсь – деньги, которых сейчас нет.
Тео молча поворачивала голову от одного собеседника к другому. У нее были некоторые соображения по поводу того, как сэкономить деньги.
Не так давно Тео ознакомилась с концепцией использования контрактных. Она была до смешного проста. Люди, не вернувшие вовремя крупную ссуду, получали выбор: полная конфискация имущества в пользу банка, каторжные работы за воровство или контракт. Банкрот мог отработать долг – естественно, за минимальную помесячную оплату и с минимальными же правами.
Банк предоставлял контрактных в срочную аренду. Любой желающий мог заключить договор, получив необыкновенно дешевого наемного работника. Правда, квалификация у контрактных была чудовищно низкая, а мотивация к труду – нулевая. Нормальные люди с достаточными и востребованными профессиональными навыками либо не берут неподъемные кредиты, либо вовремя их возвращают. Тео не питала никаких иллюзий по поводу несчастных обанкротившихся страдальцев.
Но даже неквалифицированный ленивый работник – это все равно работник. Можно взять несколько контрактных, потом передать их в субаренду на стройку. Неофициально, конечно. Строители получают бесплатную рабочую силу, Дювали – квалифицированного консультанта-прораба. Все довольны, кроме контрактных. Но эти-то в любом случае недовольны, поэтому какая разница?
Схема была настолько очевидна и проста, что Тео чуть было не вывалила ее на головы поглощенных дискуссией собеседников. Уже открыв рот, Теодора опомнилась – и сунула в него ложку с рагу.
Потому что… как там писал Герберт? Эта пустоголовая думает только о танцах и кавалерах.
Вряд ли первоначальная владелица этого тела интересовалась банками, договорами и левыми схемами найма. Она просто не мыслила такими категориями – а значит, и Тео должна была молчать.
Осененная внезапным осознанием, Тео медленно зачерпнула ложкой густой соус.
Ощущение было такое, как будто она шла по стройке – а рядом, в паре дюймов от головы, просвистел кирпич. В этот раз все обошлось. А в следующий? Завтра? Послезавтра?
Рано или поздно наступит день, когда Теодора выдаст себя. Скажет что-нибудь такое, что невозможно будет объяснить амнезией или нервным расстройством. И тогда… тогда Герберт ее сожрет.
Прямо как в старом добром CFG. Шаг влево, шаг вправо – и косточки оступившегося обгладывают пираньи.
– А кстати, бабушка – почему у нас второй месяц нет поступлений из Кенси? – Герберт отпил из бокала воду, странно двинув челюстями. Тео подумала, что кузен пытается смыть с языка восхитительный вкус тушеной телятины.
– Вот. Это еще одна проблема, о которой мы должны поговорить. Теодора, девочка моя, мы тебе не наскучили? – старуха перевела на нее прицел водянистых глаз.
– Ну что вы, бабушка. Это очень занимательно, – мило улыбнулась Тео, сохраняя на лице доброжелательно-придурковатое выражение. – Я хочу быть в курсе всех наших дел.
– Очень похвальное начинание. Я рада, что ты переросла свои ветреные увлечения, – старуха величественно качнула головой, а Герберт раздраженно поморщился.
– Так что с Кенси? – он поспешно перевел разговор в прежнее русло, обрывая похвалу Теодоре.
– Наш съемщик пропал из города еще три месяца назад.
– Как пропал?!
– Обыкновенно. Собрал все свои вещи, часть наших и съехал, не оставив обратного адреса, – госпожа Дюваль говорила размеренно и спокойно, и только каменно-напряженный рот выдавал крайнюю степень ее раздражения. – Перед отъездом этот мошенник взял плату вперед со всех клиентов, которые согласились ее дать. Так что теперь мы должны половине Кенси.
– Почему мы? – изумилась Тео. – Занимал-то съемщик.
– Потому что съемщик, господин Туро, работал по нашему патенту. В Кенси, милая моя, я выкупила патент городского мага еще двадцать лет назад. Там же оборудовала и жилье, и рабочее место. Теперь мы сдаем патент в аренду за тридцать процентов дохода. Но формально обязательства перед городом наши, следовательно, долги господина Туро тоже ложатся на нас.
Старуха держала нож и вилку так, словно готова была вонзить их в глотку злокозненному господину Туро.
– И что же мы будем делать? – Герберт держался намного спокойнее. Еще бы. Деньги уплыли из бабкиного кошелька, в крайнем случае – из наследства Тео. Но сам Герберт в любом случае ничего не терял.
