И скосил на меня глаза.
— Правда уплыву.
Я видела в его глазах ярость. А еще я видела в них страх. Ему нужно было, чтобы я сказала: Не уходи. Ему нужно было, чтоб я пообещала бросить Небоглазку и Дедулю и уплыть с ним. А у меня в голове все звучал голос Небоглазки: Сестра моя… Подруга самая наилучшая… Не могла я бросить ее в этой типографии с Дедулей. Какой-то частью души я уже любила ее как сестру. Только не знала, как сказать об этом Яну.
— Мы задумывали приключение для нас двоих, — говорит он. — Только ты да я, плот да река. Потом ты прихватила этого дурака Мыша. А теперь еще дала околдовать себя двум помешанным!
— Ну давай, раз так! — откликнулась я. — Уплывай один.
И тут же потянулась взять его за руку, но не успела. Сзади раздались тяжелые шаги. Чайки снова взмыли в небо. Дедуля надвигался на нас по проулку. В руке — разделочный нож. Он поднял его над головой. Лезвие поблескивало на солнце. Лицо за черной сеткой морщин налилось багровой кровью. Глаза сверкали, и в них была смерть.
Январь заслонил меня собой. В его поднятом кулаке тоже блеснул нож.
— Давай подходи! Подходи, старик!
Небоглазка мчалась по проулку, крича:
— Нет! Нет, Дедуля, это мои друзья!
Она схватила его за плечо. Крепко обвила руками:
— Дедуля! Это друзья мои, те, что пришли в лунную ночь!
Он остановился, тяжело дыша. Его глаза прояснились. Нож повис в руке. Небоглазка прижалась к нему, что-то отчаянно шепча.
Ян так и стоял с занесенным ножом. Тело как пружина. Дыхание шумное, прерывистое.
— Эк она не вовремя! — прошипел он мне. — Я бы покончил дело раз и навсегда.
Небоглазка повернула Дедулю к нам спиной. Повела прочь по проулку. Все время оборачивалась. Ее глаза молили нас не уходить.
— Нож в сердце, — сказал Ян. — Или в горло. Или в почки. Делов-то!
— Ты даже не испугался?
— Он старик. Он сумасшедший. Куда ему против меня.
Меня трясло. Хотелось бежать к Небоглазке, успокоить ее.
— Зато хоть убедились, — говорит Ян.
— В чем?
Он схватил меня за плечи, сверкнул глазами. Процедил слово за словом:
— Он, на хрен, убийца, Эрин. Здесь зло и безумие. Уходить нужно!
Притянул к себе мое лицо. Его глаза сузились.
— Ну почему ты хочешь остаться? Ты же знаешь, что мы можем погибнуть!
Кусаю губы и чувствую, что по щекам текут слезы.
Так и хочется сказать:
— Не оставляй меня, Ян. Пожалуйста, не оставляй меня.
А я — ни слова.
Он оттолкнул меня, перескочил через развалины причала, промчался вниз по остаткам лестницы и перемахнул через полоску воды на плот. Он стоял на своем красном проклятии, течение дергало туго натянутый канат. Я смотрела на него и ждала, что он сейчас отчалит, совсем один, и оставит меня здесь, совсем одну. Но он не отвязывал канат, а так и стоял там, покачиваясь в такт движению воды, переполненный яростью и мечтами о свободе, напрочь разочарованный в лучшем друге — во мне.
