— О, попутный ветер всегда придает силы человеку, не так ли, мистер Лузетти? — сказал шейх своим тонким, пронзительным голосом, улыбаясь и помахивая рукой, ни к кому конкретно при этом не обращаясь. Он шел широким шагом, и его одежда раздувалась на ветру, как парус. — Или мне лучше называть вас Джином?
— Джин — это прекрасно. Могу я спросить, какое обращение вы предпочитаете? Шейх? Ваше превосходительство?
— Это уж чересчур официально, мой дорогой! Меня зовут аль-Халил Сауд. Называйте меня Ал! Ха-ха!
Лузетти рискнул быстро взглянуть на Торнтона, многозначительно подняв глаза к небу. Арабы, окружая своего шейха, кучей врезались в толпу двигавшихся навстречу прохожих. На углу 8-й авеню прохожих на тротуаре оказалось слишком много, и шейх отвел свой конвой в сторонку, прямо на проезжую часть. Какому-то грузовику пришлось резко затормозить, чтобы дать им пройти.
— Проклятые клоуны! — закричал водитель.
Шейх ответил ему дружеским взмахом руки.
— Хэлло! Как приятно вас видеть!
— Убирайся к себе домой и играй там в песочек!
— Как поживаете? Превосходный день!
Лузетти повернулся к Торнтону и прошептал:
— Парень совсем рехнулся.
— Зато у него куча денег.
Они пересекли 8-ю авеню и свернули на юг, оказавшись вне пределов досягаемости сильных порывов западного ветра. Трое арабов в национальных костюмах уже не выглядели так, словно собирались взлететь, как воздушные шарики. Аль-Халил Сауд схватил Лузетти за рукав и подтянул поближе к себе.
— Здание, которое вы хотите продать, — спросил он доверительным тоном, — хорошее?
— Замечательное.
— Тогда почему же вы… как это правильно сказать… избавляетесь от него?
— Правильно сказать — «продаете». Необходимы деньги для строительства других объектов.
Лузетти вытянул шею. Большая толпа собралась в конце улицы. Всюду бегущие люди, кто-то кричал. Движение транспорта остановлено, если не считать разворачивающихся автомобилей, пытавшихся выбраться из узкого проезда в южном направлении.
— Вы обратились ко мне, потому что думаете, будто у всех арабов есть деньги?
— Мы слышали, что вы подыскиваете какое-нибудь впечатляющее здание для штаб-квартиры.
Лузетти прищурился, пытаясь разглядеть, что же там происходит. Нашли бомбу? Снимают кино?
— В Аравии тоже есть бедные люди. В особенности после возникновения переизбытка населения.
Лузетти, идущий впереди, почувствовал себя неловко и замедлил шаг.
— Да, этот переизбыток, — сказал он сдержанно, — мы были огорчены, узнав об этом.
— Ха-ха! Вы были огорчены! Смешнее и не придумаешь!
Прежде чем сойти с мостовой на 52-й улице, Лузетти остановился и поднял руки, останавливая своих спутников. Восемь пар глаз проследили за его пристальным взглядом, направленным вверх.
— Уж не это ли здание вы продаете, — спросил шейх, — которое наклонилось над улицей? Оно что же, выглядит так со всех сторон или только с этой стороны? Если это наклонное здание, то я не думаю, что оно меня заинтересует.
Брови Лузетти полезли вверх. Он открыл и снова закрыл рот, чувствуя, что рука Торнтона впилась в него. В отдалении слышались завывания полицейской сирены. Мимо пробежала какая-то рыдающая женщина. На следующем углу он увидел двух полицейских, отчаянно махавших руками.
— Оно наклоняется, — услышал Лузетти над ухом шепот Торнтона.
На высоте двадцати этажей платформа мойщиков окон висела над Восьмой авеню футах в тридцати от стены здания.
— На фотографиях не заметно, что это наклоняющееся здание, — сказал шейх. — На фотографиях оно вертикальное. Как и все другие здания.
То, что они видели, не было оптическим обманом, здание явно отклонилось градусов на пять или даже десять к востоку. Одиннадцатиэтажное здание между 52-й и 51-й улицами загораживало весь вид, однако восточный край здания Залияна высовывался из-за него высоким узким клином. Вверху можно было разглядеть два ряда гранита и стекла. Пока Лузетти удивленно таращил глаза, вверху показался и третий ряд окон.
— Это движущееся здание, — сердито заговорил шейх, — а не просто наклонившееся. Вам должно быть стыдно, мистер Джин! Вы собирались продать мне наклонившееся и движущееся здание. Я полагаю, что в итоге все же правильно сказать — «избавляетесь».
Лузетти медленно шел вперед. Бегущим навстречу людям приходилось уступать ему дорогу. Он увидел, что какой-то темный предмет отделился от здания и падает вниз, и следил за его полетом, пока предмет не скрылся из виду, а секундой позже услышал глухой удар. Он снова поднял глаза, ускоряя шаг, и перешел на восточную сторону улицы, чтобы получше видеть. На восточном фасаде здания зияли далеко отстоящие друг от друга темные прямоугольники, отмечая места, где отвалились куски облицовки. В вертикальных полосах стекла он видел колеблющиеся силуэты центральных городских небоскребов, словно они отражались в волнующейся воде. Лузетти четко расслышал неумолкаемый отдаленный гул и побежал, слыша за своей спиной визгливый голос шейха:
