Повисла долгая пауза. Я уже готов был показаться на свет факела, как услышал всхлипывание и тихий шёпот Хейген:
– Ну прости дуру, Гуггенхайм, не со зла я. Довёл ты меня…
– Хррр! – трубный звук, скорее всего, означал процесс очищения носовых ходов старого алхимика, – ты меня это, тоже прости, Матильда…
Что-то мои совсем раскисли. Видимо, я плохо объяснил наши перспективы. Ну да теперь с финансами попроще будет. И я решительно шагнул из темноты:
– О! А чего это вы в гостиницу не идёте? Уж и солнце село…– я старательно делал вид, что не замечаю мокрого и распухшего носа Гуггенхайма и раскрасневшегося лица Хейген.
– Да вернулась за парой одеял и солониной. Дорого у них тут, будто в столице Империи! А так, на ужине сэкономим.
– Брось это, мамаша Хейген. Теперь экономить не придётся. Завтра же отправляемся порталом в Долину Справедливости.
– Чего это, Холиен, не экономить? Разбогател в одночасье, что ли? Да и сам говорил, что не собираешься с нами сразу. К деду вроде обещался… – у растерянной гномы подкосились ноги, и она присела рядом с Гуггенхаймом, глазки которого хитро поблескивали: старый пройдоха, видимо, стал о чём-то догадываться.
– Успею я к деду! Не переживай. Устрою вас в Долине, день два. Определим Бруно к Ведьмам, думаю, они с ним тоже не быстро разбираться будут. А я за это время куплю дом и с учителем восстановлю алхимическую лабораторию. А ты, Хейген, подумай пока, чем займёшься. Может, лавку какую откроешь. Торговый опыт у тебя наверняка большой…
– Стой, стой, стой! Не гони лошадей, Эскул. Толком расскажи, с чего такие планы, – Гуггенхайм заёрзал от нетерпения.
– Торговая Гильдия даёт хороший контракт на наши эликсиры, учитель. Так что готовьтесь. Надеюсь, под крылом у Ковена войны никогда не случиться и жить в Долине будет поспокойнее, чем в Варрагоне? А, Маттенгельд?
– Скажешь тоже… Там войн отродясь не было. Да и торговля, говорят, бойкая. А что, Матильда, кажется, дело говорит квартерон. Чую, выгорит…– Гуггенхайм потёр ладони, – и сколько Гильдия отвалила? А, Холиен? По слухам, в Долине недёшево…
– Завтра утром обещали аванс в пятьдесят тысяч золотом.
– Подгорнова задница и все её причиндалы!!! – гнома с гоблином разинули рты. Врёшь! Холиен, признайся, разыгрываешь старика? Ай-яй-яй, как нехорошо…
– Не вру, учитель. Завтра всё решиться. А пока, пошли спать и есть. Сначала поесть, а то у меня от всех этих переговоров живот прилип к позвоночнику.
Нужно отдать должное Хейген и Гуггенхайму, больше с расспросами они ко мне не приставали. Захватив в обеденном зале корзинку со сладостями и фруктами для детей, мы поднялись всей дружной семьёй в свой номер. Впервые я видел настолько благоустроенную гостиницу в Небытии. Имела место даже огромная бронзовая лохань для омовений и камин с жаровней для подогрева воды в медных кувшинах. И, о Великий Рандом! Кровати, для каждого! В трёх огромных комнатах! С бельём…
Я вспомнил Рунгерд. Валькирия долго доставала Васю своей неприспособленностью к реалиям новой жизни. В Игре всё было намного проще, а в Небытии отыскать приличный клозет уже было проблемой.
Ей бы понравилась эта гостиница в Эмеральде с романтичным названием «Пристанище странников» и запах разнотравья от мягких свежих простыней. Сквозь по-летнему распахнутые ставни в мою комнату робко заглянули Три Сестры. Может, это мне уже снилось…
***
Виновата ли слишком мягкая кровать с периной, достойной принцессы или душная летняя ночь, но поднялся я ни свет, ни заря. Буквально с первыми петухами, которые оказались на удивление голосистыми в Эмеральде. Спутники мои все ещё спали, поэтому я в одиночестве спустился в холл гостиницы, привлечённый запахом свежей выпечки.
Здесь жизнь уже кипела вовсю: прибывали и убывали новые постояльцы.
Решив совместить приятное с полезным, я выпросил у клерка несколько листков вполне приличной сероватой бумаги, бронзовую чернильницу и связку очиненных гусиных перьев.
Хорошо, что я первым делом позавтракал и напился бодрящего травяного настоя, иначе затею попытаться впервые в жизни написать что-то гусиным пером бросил бы в первые минуты. Гордость и наличие свободного времени, а также природное упрямство помогли решить нелёгкую задачу.
Поначалу, освободив стол от тарелок и чашек, я впал в ступор, поняв, что сейчас впервые буду что-то
Я попытался отвлечься от окружающих звуков, аккуратно макнул кончик пера в чернила и, проговаривая в голове фразу, написал её на листке. Точнее, попытался написать: «Глубокоуважаемый, управитель Гильдии Торговцев…». Чернила закончились на середине второго слова. Обновление закончилось огромной разлапистой кляксой на половину листа.
