– Если хотите, я сам дождусь его. Меня беспокоит лишь то, чтобы вас не… видели слуги… – глухо пробормотал Роан. – Впрочем, я полагаю, мне лучше уйти. На то у нас есть причины.
Морайя кивнула:
– Мы с Финчем позаботимся об отце. Идите. Я провожу вас.
Он взял ее за локоть и направился к двери. Девушка дрожала, сознавая, что это не от холода. Они не проронили ни слова, пока не спустились в пустой холл.
– Идите спать, малышка, – проговорил Роан, когда они остановились возле большой дубовой двери, и нежно провел пальцем по щеке девушки. – Уже поздно, и вам холодно. Ни о чем не беспокойтесь. Утром ваш отец проснется очень довольный собой. В дальнейшем же нам придется изыскать способ держать его подальше от Лондона с его игорными вертепами. – Морайю очень удивило это «нам». С каких пор виконт решил заботиться об ее отце? Однако когда он снова заговорил, направление ее мыслей изменилось. – Ах, кстати… боюсь, в конце игры я сбился со счета. К тому же я тоже выпил изрядно, устал, и… словом, кажется, ваш отец отыграл чуть больше, чем проиграл мне вначале. – Морайя не сразу осознала смысл его слов. – Полагаю, он даст вам не менее ста фунтов на расходы по хозяйству.
Роан быстро притянул к себе изумленную девушку и на миг прижался к ее губам. После этого, так же быстро отстранив Морайю, он вышел, оставив ее в полном замешательстве. Она не успела даже спросить, правда ли, что виконт проиграл отцу лишнюю сотню фунтов.
– До завтрашнего вечера, Морайя, – прошептал он и исчез в темноте.
Девушка уставилась во мрак, не находя в себе сил двинуться с места. Ее пронизал холодный ветер. Постояв, она закрыла дверь. Пора заняться отцом и позвать Финча. Утомленная противоречивыми мыслями, Морайя прошла через холл, чувствуя, как к горлу подкатывается комок. Неужели Роан действительно сбился со счета? Не похоже, что он много выпил… Правда, в том, что он устал, Морайя не сомневалась. Проклятие! Она
Роан понял, что этой ночью ему не уснуть, но вовсе не от холода. Хотя конь мчался домой во весь опор, это не охладило взбудораженного виконта и ничуть не умиротворило его. Образ Морайи в тонкой ночной рубашке неотступно преследовал его. Проклятие! Роан в третий раз взбил подушку. Уезжая из Уикема, он огромным усилием воли заставил себя ограничиться одним поцелуем. Виконт до боли желал ее. Но более всего его тревожило то, что мечты о Морайе не ограничивались постелью. Он жаждал ее общества, и именно это разрушило все его планы. Роан не находил себе места.
Он позволил барону отыграться, вернуть утраченное! Падения Лэндонов, которого он ждал долгие годы, не будет. Он… осквернил память своих родителей, запятнал их честь ради спасения собственной чести. А виной всему недостойная сделка, с Морайей.
О проклятие! Роан снова взбил подушку. Нет, сделка тут ни причем. Пора признаться себе, что он совершил это ради Морайи. Ему пришлось удовлетворить просьбу девушки, в которой он отчаянно нуждается. Виконт рывком сел на кровати, свесил ноги и запустил пальцы в волосы. Что она с ним сделала? В этот вечер, едва увидев ее, Роан почувствовал, как его холодность исчезает, а вместе с нею и ненависть к Лэидонам. Да и кого, в конце концов, ему ненавидеть? Шестой барон давно умер, а отец Морайи – просто жалкий человек. Тэсс – невинная девушка, а Морайя… Морайя… Виконт тяжело вздохнул и поднялся. И чем только она околдовала его? Так или иначе, но девушка явно свела Роана с ума. Теперь он не позволит себе спать с ней, а между тем она отказалась выйти за него замуж. «Вот и прекрасно! – сказал себе виконт. – Я не могу жениться на женщине из семьи Лэндонов!»
Не отдавая себе отчета в своих действиях, Роан, надев халат и туфли, подошел к двери. Казалось, какая-то неведомая сила неудержимо влекла его в гостиную. Вернувшись от Лэндонов, он почему-то не зашел в эту комнату, тогда как именно здесь к нему неизменно возвращались ярость и жажда мести. Вероятно, потому, что в простенке между двумя огромными окнами висели портреты его матери и отца. Роан знал каждую деталь этих портретов, написанных в полный рост. Он помнил их всю жизнь, со времен своего одинокого, трудного детства.