Морайя быстро вынула кошелек, открыла его и пересчитала деньги. Сто двадцать фунтов! А ведь виконт говорил о
В растерянности она вернулась к своим бумагам. Едва ли отец столкнется с большими трудностями в Мач-Хенли. Ей же предстоит решить, как лучше использовать эти постыдные лишние сто фунтов. Девушка старалась не задумываться, почему они достались барону. Видит Бог, она не желала принимать денег от виконта, но вернуть их, как требовала гордость, ей не позволяли обстоятельства. Морайя не могла позволить себе такого жеста. Слишком многие пострадают, если она так поступит. Следует, конечно, подумать и об отце. Он всегда хотел, чтобы у нее были деньги, и хотя уделял мало внимания хозяйственным делам, до него наверняка доходили разговоры слуг о неоплаченных счетах и назойливых кредиторах.
Едва она взялась за утреннюю почту, как вошел Ривс и сказал, что Финч просит разрешения поговорить с ней. Эта необычная просьба удивила и напугала Морайю. Отец! Должно быть, с ним что-то случилось! Но это же нелепо. Ведь он только что вышел от нее. Не понимая своего безотчетного страха, Морайя поднялась и пошла навстречу Финчу.
– Мисс Морайя, простите что потревожил, но не могли бы вы уделить мне минуту? – Финч почтительно поклонился.
– Отец? С ним… с ним все в порядке?
Лакей кивнул.
– Барон сейчас на пути в деревню, мисс Морайя.
Девушка с облегчением вздохнула.
– Да, да, разумеется. Так чем же я могу быть вам полезна, Финч? – спокойно спросила она.
– Дело в том… – Лакей умолк и взглянул на Ривса, по-прежнему стоявшего в дверях. Казалось, он не испытывает ни малейшего интереса к происходящему, но и Морайя, и Финч понимали, что Ривс внимательно прислушивается к каждому слову.
– Я вам больше не нужен, мисс Морайя? – наконец спросил Ривс.
– Спасибо, Ривс, можете идти.
Финч взглянул на хозяйку, как только закрылась дверь. Морайя едва заметно усмехнулась. Лакей не слишком церемонился с Ривсом. Конечно, дворецкий занимал особое положение в доме, но Финч считал себя обязанным подчиняться только хозяину, ибо пользовался его неограниченным доверием. Поза лакея и нарочитая пауза давали ясно понять, что он не намерен делить это доверие ни с кем из слуг. Слегка покраснев, Финч переступил с ноги на ногу и продолжал:
– Так вот, меня… меня беспокоит хозяин, мисс. Видите ли, он… О, может, мне не следовало бы ничего говорить, поскольку это лишь мое ощущение, но он словно не в себе, мисс. Не хочу вас тревожить, но… понимаете…
– Конечно, Финч. Вы правильно сделали, что пришли. Но что… что именно вы заметили в поведении барона? – с тревогой спросила Морайя.
– Видите ли, он… он вовсе не кажется счастливым, несмотря на то, что произошло минувшей ночью. Он был утром, я бы сказал, слишком… слишком тихим, мисс Морайя.
Девушка не собиралась ни с кем делиться своими опасениями насчет отца, тем более что, как и Финч, не могла объяснить их. Однако, подумав, она сказала:
– Возможно, его беспокоит будущее, Финч. Полагаю, следует внушить барону, что он не должен надолго покидать Уикем.
Финч понял: мисс Морайя надеется, что ему удастся убедить хозяина не ездить в Лондон. Он и сам с удовольствием сделал бы это. Правда, престиж лакея возрастает, когда хозяин появляется в столичном обществе, элегантно одетый, в начищенных до блеска ботфортах и в галстуке, завязанном по последней моде. Но Финч уже уяснил себе, что Лондон барону противопоказан. Они много бывали там вместе, и Дермот Финч делал все, чтобы барон чувствовал себя хорошо.
– Прекрасная мысль, мисс, – кивнул Финч. – К тому же сейчас в Лондоне многолюдно и очень жарко.
Лакей был удовлетворен разговором с мисс Морайей. Она разительно отличалась от других женщин, которые кричат и не желают ничего слушать, когда мужчине нужно обсудить с ними дела. Но последние слова Морайи его встревожили.
– Отлично. Думаю, отец с удовольствием поживет некоторое время в деревне. К тому же нам уже нечего беспокоиться по поводу шкафчика с револьверами. Спасибо, Финч, что вы пришли. Заходите в любое время.
Лакей удалился, испытывая смутное беспокойство. Да, он позаботится о хозяине и положит на место ключ от шкафчика с револьверами. Но что же все-таки его тревожит?
Томас Лэндон велел Хоуджу высадить его из кареты, не доезжая окраины деревни. Желая приободриться, он подумал, что прогулка по деревенской тропке под ярким солнцем поможет ему. Барон не знал, разнесли уже болтливые слуги по деревне последние новости или нет, но, судя по тому, что происходило в его доме, считал это вполне возможным. Поэтому решил идти быстрой и легкой походкой, хотя надеялся в этот ранний час никого не встретить.