– О милорд, вы… э-э… что правда, то правда, вы были довольно…. э-э… прошу прощения, ваша светлость, но вы этой ночью были довольно пьяны. И все время… э-э… бормотали что-то несусветное. Мне оставалось только уложить вас в постель. Ваши слова я даже не разобрал, но вы что-то упорно, твердили, дергая, меня за рукав, словно это было для вас очень важно. Потом вы наконец затихли, но тут же вдруг сели на кровати, четко сказали, что отыграли Уикем, и велели разбудить вас рано, поскольку собирались сегодня же отправиться к мистеру Фэйрли. Лишь после этого вы уснули как невинный младенец.
– Вот оно что… – Лэндон вдруг вспомнил, как ночью, несмотря на сильное опьянение, отчетливо осознал кое-какие вещи. А может, именно
Лэндон улыбнулся, и Финч, кажется, немного успокоился.
– Могу ли я вас поздравить, милорд? – Лакей расплылся в улыбке. Подав барону шляпу и перчатки, он добавил: – Хотелось бы, ваша светлость, сказать от имени слуг, что все мы… да, все мы очень рады за вас и… и премного вам благодарны.
Лэндона тронуло это выражение искренней признательности и уважения, однако он насторожился:
– От имени слуг, Финч?
Улыбка исчезла с румяного лица Финча, и оно снова стало непроницаемым.
– Простите, милорд, я подумал, что дела у вас срочные, и велел подать карету. – В глазах лакея вспыхнуло любопытство. Финч считал делом чести никогда не распространять неосторожные высказывания хозяина, а также то, о чем тот бормочет ночью, но полагал, что хорошие новости не являются тайной.
А новости очень
Но Дермота Финча было не легко провести. Хорошо изучив хозяина, он заподозрил что-то неладное. Прибрав в гардеробной, лакей решил поговорить с мисс Морайей.
Барон спустился по парадной лестнице и повернул было к вестибюлю, но внезапно решил, что Ходж с лошадьми подождет, пока он сам сделает кое-что еще. Лэндон направился в малую столовую, полагая, что найдет там старшую дочь, которая в отличие от Тэсс никогда не засиживалась за завтраком. Увидев в дверях отца, Морайя вскочила и вопросительно взглянула на него:
– Папа?
Барон понял, что дочь взволнована, однако тотчас подумал, как недурно она выглядит в бледно-розовом домашнем платье, несмотря на усталые глаза! Должно быть, Морайя не выспалась.
Лэндон широко улыбнулся:
– Наверное, я не ошибусь, дорогая, предположив, что ты уже слышала нашу новость. Финч, вероятно, объявил о ней и на первом этаже.
– Да, папа, но это же так чудесно! – Морайя крепко обняла отца, умолчав о том, что слуги узнали обо всем задолго до появления Финча. О том, как сама узнала эту новость, она, разумеется, тоже не поделилась с бароном. Отступив от отца, Морайя оглядела его. Финч хорошо потрудился: ничто во внешности барона не напоминало о ночных возлияниях. – Я знала, что вы отыграетесь, папа, не сомневалась в этом! Мы все гордимся вами!
Она не надеялась на то, что все пройдет столь гладко, однако отец почему-то не выглядел счастливым и, более того, вымученно улыбался.
– Вы выглядите сегодня вполне здоровым и бодрым, – заметила Морайя. – Вы… вы куда-то собираетесь? – Она подавила закравшееся ей в голову опасение. Нет, даже Томасу Лэндону не найти в окрестностях Мач-Хенли такого места, где начинают играть в карты до десяти утра. Да и одет он не для дальнего путешествия, значит, в Лондон сегодня не поедет.
– Да, собираюсь. У меня есть одно дело в деревне. Не нужно ли тебе что-нибудь привезти?
– Нет, папа, спасибо.
– Я совсем забыл, Морайя. Прошлой ночью, как ты знаешь, мне везло и я выиграл несколько больше того, что проиграл Роану в первом, так сказать, туре. – Он полез в карман сюртука и вынул небольшой кошелек. – Вот здесь немного денег. Купи себе и Тэсс новые платья, а если что-то останется, расплатись с самыми нетерпеливыми кредиторами. Ну а теперь я поеду, дорогая, – смущенно добавил он.
Морайя не выразила удивления.
– Спасибо, папа, – прошептала она, поцеловав его в щеку.
Сунув кошелек в карман, она подошла к столу, ошеломленная и сбитая с толку. Никогда еще, сколько Морайя себя помнила, отец не давал ей денег, пока она, сама их не просила. Он, конечно, не возражал, чтобы дочь купила себе новое платье, но ему самому это не приходило в голову, а Морайя редко обращалась с этим к отцу из-за более важных расходов. Как капризный ребенок, отец полагал, что расплатиться с надоедливым кредитором всегда успеет. Главное же – не упустить шанс выиграть целое состояние в игорном притоне.