Глубоко вздохнув, он переступил порог конторы Альберта Фэйрли. Имея столь твердые намерения, Лэндон не допустит, чтобы ему изменила смелость. Да, избранный им путь причинит боль дочерям, но это решение принесет им пользу. Для него же самого нет иного честного выхода:
Морайя с нетерпением ждала, когда все в доме уснут, чтобы отправиться в охотничий домик. Она убеждала себя, что дело вовсе не в ее желании поскорее поехать к лорду Роану. Просто необходимо сказать ему, что следует положить этому конец. Едва Лиззи ушла спать, Морайя села в постели. На столике рядом с ней горели несколько свечей, в руках девушка держала книгу. Она пыталась ее читать, но не могла, ибо мысли ее были заняты совсем другим.
Морайя говорила себе, что ничего не ждет от этой встречи, поэтому старалась не вспоминать о виконте Роане, о том, как он смотрел на нее, как держал за руки прошлой ночью. Все в ней слишком живо откликалось на эти воспоминания, и она твердо подавила их. Морайя сосредоточилась на том, что скажет ему по поводу этих постыдных ста фунтов. Они заключили соглашение, но денежные подарки в любой форме не значились ни в одном из его пунктов. Она, разумеется, сумеет заставить его понять свои чувства. Одно дело Уикем…
Эти мысли тревожили Морайю, и она решила придать им иное направление. Аббатство. Она спасла Уикем! Ее глаза скользили по розовым стенам спальни, останавливаясь то на высоком старинном комоде, то на цветастых шторах, подобранных в тон балдахину и покрывалу на кровати. Это была ее комната с того самого дня, как Морайю перевели сюда из детской. И дом этот принадлежал ей, отцу и Тэсс. В первый раз за весь день девушка испытала настоящее облегчение. Она спасла свой дом, свою семью. Морайя так беспокоилась утром за отца, а после полудня занималась столькими домашними делами, что у нее почти не осталось времени предаться размышлениям.
Уикемское аббатство снова принадлежит Лэндонам, как и всегда. «Слава Богу, – подумала она. – Впрочем, Бог тут почти ни при чем. Я заплатила дорогую цену, чтобы вернуть дом, и теперь меня же терзают угрызения совести». Между тем терзала ее не столько совесть, сколько воспоминания о том,
Теперь она направила свои мысли на то, как удержать отца здесь, в провинции, вдали от лондонских игорных притонов. Однако помимо воли то и дело возвращалась к тому, что ожидало ее этой ночью. Джастин высказал желание поиграть в шахматы и, как показалось Морайе, был полон решимости не… не продолжать их… отношения в прежнем духе. Может, все дело в том, что виконт – заядлый шахматист? Нет, человек не откажется от причитающегося ему значительного долга ради того, чтобы проводить ночи за шахматной доской. Морайя не понимала Джастина. Явно желая ее, он избегал к ней прикасаться. Виконт рассуждал о своей чести, но это, иронически подумала Морайя, имело не больше смысла, чем закрывать ворота, после того как лошадь убежала из стойла. Он даже зашел так далеко, что сделал ей предложение, хотя Морайя отлично сознавала его страх связать себя по рукам и ногам. И все это исходило от того, кто унизил ее при первой же встрече. Нет, девушка решительно не понимала, что такое мужское чувство чести. Не понимала она и своих чувств к Роану. Морайя не забыла о горьком унижении, но при этом получала удовольствие от общения с ним. Она не должна обольщаться его умом, нежностью, тем, что виконт, казалось, угадывает ее мысли. Вместе с тем одно лишь прикосновение руки виконта вызывало у нее… о Господи, даже думать об этом было невыносимо!
Морайя заметила, что свечи почти догорели, а в доме воцарились тишина и покой. Она поднялась. Пора одеваться и трогаться в путь. Тут девушка осознала, что вовсе не от этих горьких дум так часто забилось ее сердце.