Нечаянное замужество полностью

"Теперь очевидно, что именно тайник де Лесли отец имел в виду говоря о том, что нельзя допустить его распечатывания," — снова начал перебирать в уме сегодняшний разговор с Джереми, тогда как непослушные пальцы принялись вяло разматывать шейный платок. — "Причем "нельзя" его было распечатывать еще до всех начавшихся разборок в гвардии. Еще тогда, когда король был в более-менее благосклонном расположении, и ничто не предвещало бури. Я собираюсь взломать пещеру и узнать — почему"

"И ты решил рассказать все это мне, чтоб было кому вытащить твое бездыханное тело оттуда?" — так же ясно услышал он сейчас ехидную реплику Фортиса.

"Я знал, что ты зарядишь меня оптимизмом", — едко заметил Грегори в ответ.

Тем не менее… Опасения то и дело возвращались к небрежно оброненным словам. Не хотелось думать, что из тайника он может не вернуться.

"Тебя так волнует возможное приданое?" — еще один полный сарказма вопрос всплыл в памяти.

"Меня волнует количество людей, которые рыскают вокруг него", — признался Грегори. — "И вокруг моего собственного замка. И моей жены. И я не собираюсь оставлять это просто так"

Странно только, что это оставил "просто так" его отец, не воспользовавшись запасными ключами сам… Хотя должен был. Если имел неосторожность оставить в той пещере хоть строчку, компрометирующую д'Арно. Если оставался хоть один шанс на тень, готовую упасть на репутацию герцогства и его хозяина. Конечно, де Лесли могли охранять все подступы к пещерам, и в тайник было просто не проникнуть в одиночку…

Грегори снял камзол и устало бросил его на резную спинку стула.

Сейчас гадать о мотивах отца можно было бесконечно.

Завтра он завершит все приготовления.

Послезавтра на рассвете — наведается в пещеру, оглядится, уничтожит сомнительные документы — если таковые существуют. Расквитается с Тареллом (который, словно дразня его, даже не подумал никуда сбегать и преспокойно вернулся в свой городской особняк, будто зная, что в рукаве припрятан козырь, и даже д'Арно с его связями не посмеет ничего сделать) и забудет обо всем этом надолго.

А за ужином — объявит о женитьбе.

Один день отсрочки ничего не решает, а делать это до прогулки в тайник Грегори опасался…

"…Ты должен связать наш род с де Лесли. Просить руки его дочери. Это единственное, что ты теперь можешь сделать, сын!.."

Последние слова отца тревожным колоколом звучали в памяти каждый раз, когда герцог принимал было решение объявить о них с Ленорой немедленно.

— Единственное, что можно сделать… — повторил задумчиво, продолжая мимоходом раздеваться.

Если эта женитьба виделась его отцу столь желанной — очень может статься, что для кого-то другого союз д'Арно и де Лесли мог явиться препятствием: настолько же нежеланным.

А если так — то и реакция на этот союз могла быть непредсказуема.

И даже неизвестно от кого именно ее следовало ожидать: тот же Тарелл проявился в опасной близости к его частной жизни совершенно случайно.

Запитая голубоватыми сумерками спальня герцогини будто бы и вовсе не принадлежала мне. Как не принадлежала и огромная кровать, полог которой я уже, наверное, разглядывала целый час, размышляя, почему д'Арно после разговора с леди Агнес так и не поднялся к себе. И как не принадлежал мне один из "подарков" супруга, на который пришлось (предварительно выдворив Люси за дверь) сменить платье. Ни сам супруг…

Одного дня размышлений было достаточно, чтобы осознать случившееся, но вот чтобы заставить себя относиться к этому случившемуся соответственно… Или хотя бы перестать себя корить… Да еще и с бесконечной чередой вопросов…

И не только о себе.

Я до сих пор не знала, что с Роном. На вопрос о нем даже Люси не смогла ответить, находится ли он вообще в замке или нет, а его судьба волновала сейчас не меньше своей. Об отце — что там герцог решил с Тареллом, и почему до сих пор ничего не рассказал о своем решении?..