— Надеюсь, тебе здесь понравится, — опекун гостеприимно улыбнулся. Даже, показалось, что искренне. И обвел рукой уютную и далеко не скромную обстановку, которая едва ли изначально предназначалась для горничной. — И ты найдешь в этих стенах то, ради чего согласилась приехать сюда, — а вот значение двусмысленно фразы и лукавого взгляда, последовавшего за ней, я сумела понять не сразу.
— Я здесь лишь для работы, милорд: а вовсе не для поисков мужа, — быстро возразила ему, припомнив сказанное в погребе о достойном супруге, которого Розалинда непременно должна будет встретить в стенах Арно.
— Все женщины мечтают выйти замуж, — небрежно отмахнулся герцог, невзначай подтвердив догадку, но неожиданно став будто серьезнее и сосредоточеннее. — Никогда не поверю, что и ты ни разу не задумывалась об этом, — толстый ковер заглушил его шаги, когда опекун оставил меня в нерешительности у порога и неспеша пересек комнату, остановившись у одного из начинающих играть красками заката окон. — И порядками Арно не возбраняется заводить семьи тем, кто здесь живет. Но не хотелось бы узнать об этом лишь в последнюю минуту… Так что заставило бы однажды пожелать встать рядом с мужчиной у алтаря — тебя? — он бросил задумчивый взгляд на видневшиеся внизу облетевшие макушки деревьев. — Ради чего отказалась бы от своей свободы — ты? — он даже не посмотрел на меня, спрашивая это, а его голос прозвучал тихо и бесстрастно, словно в этот момент д'Арно был мыслями отсюда очень далеко, продолжая вести разговор лишь из вежливости.
И я едва не одернула его, сказав, что замужество — это последнее, о чем мне вообще когда-либо приходилось задумываться!..
Но вовремя остановилась.
Герцог прав — такая, как Розалинда, не могла не мечтать о муже. Целыми днями напролет, пока прислуживала в своем заполненном посетителями душном зале. И мечтала бы, наверняка, о знатном и богатом лорде, который случайно забрел бы в ту таверну, полюбил прекрасную официантку и увез ее в свой… гм… замок. Разумеется, ее избранник тоже должен быть красив. И молод. И — что там еще опекун говорил про "удачную партию" для провинциальной девушки? А если уж играть роль Рози до конца и не привлекать к себе ненужного внимания громкими рассуждениями о свободе…
Я отвернулась и безнадежно поморщилась. Нет, мне ни за что на свете не произнести всего этого так, чтобы прозвучало хоть чуточку правдоподобно. А фальшивая речь, да еще и по такому простому вопросу, сейчас вызовет массу ненужных подозрений: уж проницательный д'Арно — и не заметит моих неумелых попыток солгать?..
Нет, боюсь, на этот раз ответить придется не Розалинде, а мне самой. Что… сложно. Потому что я, действительно, еще не думала всерьез о муже. Да и подумать об этом случая не выдавалось — когда голова полна других мыслей и забот. Но, если представить, что они каким-то невероятным образом разрешились… И мне не нужно ни от кого прятаться и не бояться больше за свое будущее… И я могу сама распоряжаться своей судьбой… Пожалуй — да, пожалуй, тогда о замужестве я бы думать начала. Итак… Что бы заставило лично меня согласиться встать рядом с мужчиной у алтаря?.. Подавила новый всплеск раздражения из-за того, что приходится делиться самым сокровенным с незнакомым, по сути, человеком, шумно вздохнула и тихо призналась:
— Любовь к этому мужчине.
За спиной не было слышно ни звука, и в какой-то момент даже показалось, что в комнате я одна. Я обернулась. Опекун по-прежнему стоял у окна и смотрел на меня в упор так… словно начал всерьез сомневаться в моем рассудке. Или же в собственном слухе.
— Прости — что?..
— Думаете, простая девушка без титула и положения в свете даже не способна искренне полюбить? — скорее рассудка бросило мое уязвленное самолюбие.
— Я этого вовсе не говорил, — спокойно возразил д'Арно.
А пальцы, в которых я по-прежнему держала передо собой неизменный ридикюль, почти болезненно стиснули жесткую ручку. Потому что голос герцога изменился. Пропали и недавняя легкость, и безразличие. И даже слепому стало бы ясно сейчас, что вниманием опекуна я сумела завладеть безраздельно. Кажется, кто-то "де Лесли" больше, чем она думает, и фамильная вспыльчивость однажды сыграет мне дурную службу. Если уже не…
