— Для нашего, ты хотел сказать, — проговорил Рене.
— Ну, уж и не знаю. Дело в том, что командор дал и мне в распоряжение примерно такой же по численности отряд, назначив меня командиром. Мы напали в ночи на сарацинский лагерь возле водопоя и захватили в плен самого шейха Халеда, — похвастался Родимцев.
Получалось, что за это время его статус в ордене сравнялся с положением, которое занимал Рене. Конечно, Дюрфор несколько удивился такому внезапному возвышению молодого брата-рыцаря, но вида не подал, сказав только:
— Тогда прими мои поздравления с повышением.
— Ты достоин этой чести, дружище, как никто другой! Я очень рад за тебя! — произнес из-за спины Дюрфора знакомый голос. Это был Тобиас. Он радостно подбежал к Григорию и тоже обнял его.
— А где же твои люди? — задал вопрос Рене.
Гриша освободился из объятий друга, обернулся и, увидев своего знаменосца в седле, за которым ехали и все остальные братья-рыцари, помахал им рукой. И отряд сразу направился к нему. Его ветеранам сержанты успели подвести коней еще в разгар сражения. И пожилые храмовники покачивались в седлах, медленно проезжая по трупам врагов. А за ними ехали сержанты. Только теперь он обратил внимание, что нигде не видно тех двоих ветеранов с двумя сержантами, которые атаковали неприятеля рядом с ним. Он поискал их глазами и увидел поодаль один из белых тамплиерских плащей, втоптанный в кровавую лужу. А чуть дальше лежала на боку мертвая лошадь в белой попоне с красным крестом, придавившая седока.
— Да, у тебя, Грегор, теперь людей в два раза больше, чем у меня, — заметил Дюрфор. И скорбно добавил:
— Под стенами Тарбурона многие пали.
— У нас тоже не обошлось без потерь, — сказал Григорий. Потом добавил:
— Но, мы победили. И армия шейха Халеда больше никогда не сможет угрожать христианам Леванта.
Тут к ним подошел седой капеллан Годфруа и сказал:
— Главное, братья, что Господь дал нам эту возможность победить. И не нам, а Имени Его слава! Так давайте же помолимся, братья!
Он опустился на колени прямо среди трупов, воткнул перед собой меч и начал читать перед этим импровизированным крестом молитву на латыни. И все тамплиеры тоже встали на колени и вторили ему.
Когда они закончили, к ним подъехал граф Ибелин со своей свитой. Все его рыцари, как и сам граф, были забрызганы вражеской кровью. Бертран де Луарк, который помолился вместе со всеми, хотя и не был храмовником, поднялся с колен и произнес:
— Я прибыл в Святую землю, как паломник. И представлял ее себе совсем по-другому, поверив в сказки, которые рассказывают об этой священной стране проповедники в Европе. Хотелось мне, конечно, посетить Святые места. Потому я и пустился в этот поход за море вместе со своим дядей. Только вот дядю моего вместе с двумя нашими оруженосцами убили сарацины. Такой печальный получился результат у нашего паломничества. А главным святыням поклониться я так и не смог. Потому что Иерусалим, Назарет и Вифлеем захвачены врагами.
— Левант представляет собой очень опасное место, друг мой, — сказал Ибелин.
— Да, монсеньор, теперь я уже понял, что в Святой земле нет молочных рек и кисельных берегов. Нету тут источников меда и молока, как говорится в сказаниях.
Граф кивнул:
— Как видите, мессир, большая часть нашего королевства в Святой земле — это неприветливая каменистая почва, выжженная солнцем, по сути пустыня, где мало воды, не обещающая хорошие урожаи. Смерть здесь ходит всегда где-то близко, а жизнь людей тяжела и уныла. И я не знаю, кому у нас хуже живется, простым крестьянам или воинам, вроде нас, которые пытаются защищать слабых, постоянно рискуя и погибая в боях. Я не говорю уже о том, сколько калек нам приносит война. Достаточно сейчас взглянуть вокруг на это поле битвы, чтобы понять это. Но, почти каждый мужчина в этой стране умеет держать оружие и готов к обороне. И мы считаем себя счастливыми, если мир устанавливается больше, чем на год. Тогда постепенно припасы начинают пополняться. Но, потом все опять повторяется. Приходят новые армии сарацин и уничтожают все вокруг. Или же мы сами устраиваем свары между собой и разоряем земли друг друга, что еще обиднее. И это вместо того, чтобы объединять силы перед лицом неприятеля. Но, на этот раз мы, все же, сумели забыть распри, и вот результат: победа!
После боя оба отряда тамплиеров объединились и тщательно прочесывали долину, раскинувшуюся перед Тарбуроном сразу за сарацинским осадным лагерем, куда крестоносцы согнали половину пленных врагов. В глубине долины вполне могли скрываться уцелевшие в бою и не попавшие в плен враги. Впрочем, особенно прятаться им было и негде. Все в этой долине, где раньше находилось немецкое поселение, было давно разрушено.
