Они проехали мимо развалин водяной мельницы, потом мимо могилы немецкого посла и выехали к сарацинскому осадному лагерю, разбитому на месте руин постоялого двора. Теперь все сарацинские палатки, в которых сидели обезоруженные выжившие бойцы из отряда шейха Сахима, окружала плотным кольцом пехота Монфора. Дальше, за палисадом, на другой стороне ручья начиналось поле боя, на котором трудились похоронные команды, составленные из тех же сарацин, которыми руководили и заодно охраняли от побега легкие кавалеристы-туркополы тоже из войска Монфора. Свой лагерь барон разбил чуть выше по течению ручья, там, где у подножия горного склона начинался кедровый лес. Войско Ибелина занималось пленными, взятыми в лагере шейха Халеда возле водопоя.
Сами же военачальники уже поднялись в замок. К тому моменту, когда туда въехали оба отряда тамплиеров, в Тарбуроне уже вовсю готовились к праздничному обеду по случаю победы. В сарацинском обозе нашлось множество продуктов, которые требовали скорейшего употребления в пищу, пока еще левантийская жара не прикончила их. Например, пока не испортилось свежее мясо, не подгнили овощи и не завяли вкусные травы.
Сержанты и оруженосцы с шутками и веселым смехом разделывали бараньи туши и готовили кушанья на кострах в подвесных котлах, закрепленных на высоких треногах. Другие ставили столы в замковом дворе, в тени башен, сооружая их из досок, установленных на простые козлы и застилая поверх грубой дощатой поверхности пестрыми трофейными скатертями. Вообще-то, по уставу тамплиерам не полагалось принимать участие в светских обедах, но, ради такого случая, никто из них отказаться от участия в торжественной трапезе не смог. Тем более, что гости сами пришли и расположились в замке, даже не спрашивая их разрешения.
Конечно, сначала все они помолились, потом привели себя кое-как в порядок после битвы, умывшись и переодевшись, а затем капеллан Годфруа благословил трапезу. И только потом храмовники присоединились к этому обеду для знатных рыцарей. Простых воинов, даже однощитных рыцарей-наемников, сюда не пригласили. Места за столом, помимо самых знатных сеньоров, распределили лишь для капитанов, баннеретов и представителей влиятельных фамилий из отрядов графа и барона. А братьев-рыцарей тамплиеров пригласили, как дань уважения ордену Храма, бойцы которого сумели удержать Тарбурон и взяли в плен самого шейха Халеда. Барон Монфор за обедом не церемонился, разговаривая в своей манере, не терпящей возражений. Ибелин же взял на себя роль тамады.
— Кому подлить вина? — то и дело спрашивали оруженосцы, выполняющие роль виночерпиев, снующих между приглашенными.
— Наливай еще! — повелел одному из парней с кувшином Бертран де Луарк, который тоже был приглашен, как один из героев сражения, потому что сам Монфор обратил внимание, как славно бился этот высокий рыцарь, не пожелавший надеть шлем. По-видимому, барону сделалось немного стыдно за тот разговор возле маслодавильни, во время которого Монфор пытался уличать Бертрана в мародерстве.
— Достойное вино! — нахваливал Бертран, подставляя красивую трофейную серебряную чарку.
«И когда он только успел прихватить трофеи?» — удивлялся Гриша. Сам же Родимцев не срезал после битвы ни одного кошелька. Ему совсем не хотелось мародерствовать у всех на виду, да и не до того было.
Трофейное белое вино оказалось превосходным на вкус.
— Наши захватили не одну бочку. И зачем только мусульманам вино? На продажу везли, что ли? — удивлялся Бертран, отхлебывая из чарки за победу.
Рядом с ним сидел какой-то толстый рыцарь из воинства Монфора, который произнес:
— Это Белое Галилейское. Лучший сорт. Его запасы в Тибериаде. Так что везли сарацины его с собой, как пить дать. А пьют они не меньше нашего. Только вид делают, что трезвенники.
— Да, вино восхитительное. Даже у нас во Франции только немногие вина могут похвастаться более изысканным вкусом, — поддержал толстяка де Луарк.
— Вы, мессир, давно ли из Франции? — спросил толстяк.
— Не так, чтобы очень давно, всего пару месяцев нахожусь в Святой земле, — поведал Бертран.
— А я живу тут. У меня даже титул есть. Я Амальрик, барон де Бельмонт. Вот только мой родовой замок находится недалеко от Иерусалима в Иудейских горах и давно захвачен неприятелем, — представился толстяк.
— Рад знакомству. Но, я не барон, в отличие от вас. Меня зовут просто Бертран де Луарк. И, хотя наш род считается одним из старейших в окрестностях и даже на всей реке Луаре, но никаких титулов у меня нет. Я младший сын владельца небольшого замка с одноименной деревенькой при нем.
— Это неважно. Мой титул тоже лишь номинальный. На самом деле, я обыкновенный небогатый рыцарь, — сказал Амальрик, и тоже отхлебнул вино.
