Солдаты храпели, сопели, безостановочно вертелись. Я дремала, но от любого шороха просыпалась. Окончательно встала с рассветными лучами, выбралась наружу и остаток утра провела около казармы, укутываясь в одежку, которая ночью служила постелью.
Не люблю ранние подъемы: кости ломит, отекают пальцы, сознание туманное. Ник наоборот обожал встать пораньше, когда на траве только-только осела роса, да сбежать подальше от зданий. Прогуляться возле озера или в лесу. И утренний морозец, от которого по коже выступают мурашки, ему нравился.
Закусила губу. Неужели я таскалась за ним преданным псом? Может, его тяготили наши отношения, но он молчал? Ник ни за что не прогнал бы привязавшегося к нему человека. Слишком легкий у него характер, открытый.
И без того нелепое желание встретиться превратилось в окончательно ничтожное. "Привет, Ник, а вот и я. Ах, не ждал? Как жаль, но я променяла на тебя свободу, поэтому терпи. Тебе не привыкать".
Надеюсь, наши пути не пересекутся в Коссе, а я заражусь мором и не обременю собой никогда и никого.
По лагерю пронесся гудок подъема. Вполуха различала, как копошатся солдаты: с переругиванием и хохотом.
-- Доктор готов? -- На плечо легла тяжелая рука. -- Мне приказано доставить тебя немедленно.
Я пискнула от неожиданности и обернулась.
За спиной стоял не Грин, а долговязый военный, приведший меня в лагерь. Фил, кажется? Он широко улыбался, обнажая ровные белые зубы, а в глазах притаилось замешательство. Парень будто надеялся, что доброволец позорно сбежит. Но я встряхнулась.
-- Погоди, только верну куртки ребятам.
Он одобрительно промычал и потер заспанные глаза.
Быстренько отдать одежду и поблагодарить за гостеприимство (хотя бы не заставили спать на улице) не удалось. Со мною прощались. Солдаты сжимали ладонь с такой силой, что после третьего рукопожатия она онемела. Вели напутственные речи: односложные, но приятные именно из-за простоты; честные и грубые, без лишних слов.
-- Ты, это, не загнись там, -- просил один.
-- Жду новостей о лекарстве, -- стучал по плечу второй.
-- Давай, мелкая, всего хорошего, -- бил под бок третий. -- Жителей остерегайся, они рехнулись.
-- Спасибо, -- отвечала я каждому, выдавливала жалкие улыбки и продвигалась дальше.
Передо мной застыл Грин. В его поджатых губах особенно чувствовалось неумение прощаться. Поэтому начала я:
-- Удачи. Было приятно свидеться.
-- Нет, удача понадобится тебе. -- И он легонько взъерошил мою челку, точно стремясь походить на себя прежнего.
-- Ты прав, мне она нужнее, -- сухо подтвердила я и вернулась к Филу.
Подозреваю, что вскоре возненавижу себя за безразличие. Пока же сознание обхватило гаденькое чувство превосходства. Оно расплывалось маслянистым пятном по душе, и мне нравилось это новое качество. С ним легче перенести страдания зараженного города.
Всего два слова приходило на ум, пока мы ехали по неухоженным улочкам Косса. "Мертвый" и "тишина". Здесь всё было иначе, отлично от Со-На: звуки, запахи, скрипы и шорохи. Где привычные толпы; автобусные гудки; переругивания работяг; аромат булочек с корицей или ванили, доносящийся из кондитерских? Город есть, но он пуст, блекл, безмолвен. Большинство зданий, особенно клубов, ресторанов, магазинов, заколочены. Повсюду мусор, грязь, выбитые стекла.
-- Так тихо, -- я повела плечами.
Фил то ли в шутку, то ли расценив фразу всерьез, включил радио. Из динамиков заиграла неуместная песня с веселым мотивом и дудочкой в проигрыше.
-- Где все люди? -- попробовала перевести в иронию: -- Кого лечить-то?
-- Те, кому хватает сил, работают. На последних стадиях лежат дома. -- Фил постучал по рулю в такт мелодии. -- Тут немодны гулянки. Город живет, пока функционируют основные заводы и предприятия. Как закроются -- нет Косса. Правильно, кто их кормить станет? Мы? Не собираюсь за свой счет обеспечивать лодырей.
-- Они не виноваты, что заразились.
Я щурилась, приглядываясь, и тогда различала в окнах испуганные лица. Похожие, как одно, охваченные страхом. Их пугал шелест колес и тарахтение старого автомобиля с открытой крышей. Редкие люди торопливо отходили подальше от дороги, когда мы проносились мимо. Солдаты внушали жителям животный ужас.
-- Угу, и в том, что демонстрации устраивают, тоже не виноваты? В машины ломятся, ворота таранят, оружием нас прибить норовят. Пока по колючей проволоке ток не пустили -- пытались перелезть и сбежать. Нелюди! Ты не слишком-то любезничай с ними. Им ничего не стоит врача убить. Бывало уже такое. Парень сюда приехал, с новаторскими идеями, а они его в первый же день палками забили и тело повесили около раздаточного пункта. За что мне их любить? Да я любого хоть сейчас пристрелить готов. Доказать?
И, затормозив, достал пистолет. Снял с предохранителя, прицелился в сторону здания. Я различила выглядывающую из-за угла женщину. Та юркнула за мусорные баки, а Фил рассмеялся, выстрелил в пустоту.
-- Убегают как крысы.
