-- Освежить память? -- Артур, вздохнув, убрал самокрутку в карман. -- Дали тебе мальчонку, а он пожил парочку деньков и того... -- усмехнулся, проведя пальцем по горлу.
Передернуло от омерзения, но я выровняла тон до спокойного:
-- А мужик?
-- Которому ты раскроила башню? - Он шуточно отшатнулся. - Мои ребятки сжигали его ночью. Темной-темной и страшной-страшной. Прямо ух, поджилки от страха трясутся. Передо мной не котеночек, а настоящий лев, который перебил всех врагов. Ладно, не пялься так, - Артур поморщился. - Мне объяснили, что он помер из-за собственной неуклюжести.
Я с трудом удержалась на негнущихся ногах. Ник обманул! Тот человек умер...
-- Вы слишком хорошо осведомлены обо мне... -- Голос охрип. - Мои друзья, занятия, связи с внешним миром. Вы следите за мной?
-- Скажем так, -- Артур выдержал паузу, -- у меня хорошая память и уши по всему Коссу. Я обязан быть в курсе любых делишек врача, прости уж. Давай лучше стрелять. Жди тут, добуду тебе парочку блестящих патрончиков.
Обучение продолжалось с час. Мне показывали тактики, маневры, способы и прочую чепуху, которая вряд ли бы пригодилась в бою с обученными солдатами. Стреляли мало, берегли патроны.
Когда повечерело, Артур довел меня обратно до пустеющей комнатушки, выдал в руки Лекаря.
-- Я тут подумал... Отдай-ка пушечку.
Он требовательно выставил ладонь. А когда получил пистолет, оповестил, что оружия я пока не получу, но ближе к четвергу -- непременно. "Овечке нужны её зубки, чтобы погрызть волков перед съедением", -- пошутил он напоследок.
Лекарь, рассматривающий под микроскопом кусочек чего-то, подозрительно напоминающего срезанную человеческую кожу, заявил, что мне стоит отдохнуть, а ему -- записать наблюдения. Перед уходом он одобрил моё стремление помочь и добавил, что полный ящик шприцов ему ни к чему. Достаточно штук пятидесяти. Я поклялась, что заберу всё, что смогу унести. Если смогу...
Я целую ночь пролежала, глядя в черное пятно потолка. Смерть. Она оказалась совсем рядом, дышала в затылок. Появился странный соблазн: взять оружие и прострелить себе висок. Меня не растерзает толпа, не забьют военные. Мне не придется стоять в одиночку против всех. Я сама.
Наверное, поэтому Артур и не позволил оставаться с оружием. Чтобы я хорошенько подумала и не имела возможности смалодушничать.
Весь следующий день всё валилось из рук, ломалось, барахлило.
Ник, к счастью, работал в две смены (расплачивался за ту ампулу) и долгого отсутствия не заметил. Говорить ли ему правду?..
Нет, тогда он попробует перевести огонь на себя, а в итоге погибнем мы оба. А у нас осталась неделя, даже меньше. Или да? Бесчестно по отношению к человеку, который вытаскивал мою шкуру из передряг, врать о скором расставании. Или нет?.. Он же обманул. Тот мужчина скончался, а он обставил это как ерундовый случай и даже парочку раз припоминал ради смеха. Дескать, от меня даже мертвецы уходят на своих двоих.
Всё разрешилось само по себе. Ник трудился, отсыпался, заходил мало, как и я -- к нему. Он не отмечал в поведении нервозности, в жестах -- волнения, в глазах -- испуга. Мы общались крайне редко, и раньше бы я переживала, но сейчас радовалась каждой занятой минуте его времени.
В четверг из сна вытолкнуло ранним утром. Я дернулась, застыла и долго пялилась в окно. Рассвет только-только разлился кровавым пятном по серым небесам. Тот редкий предутренний миг, когда ни голосов, ни силуэтов, ни звуков... Сердце бешено стучало; я тщетно вспоминала, почему вспотела спина и онемели пальцы. Что-то должно случиться, но что?
На столе лежал пустой пистолет, а рядом -- полная обойма. Спасибо Артуру за столь радикальное и очевидное напоминание.
Торопиться некуда. Что называется, можно в последний раз насладиться жизнью. Я пересыпала в чайничек остатки заварки, щедро добавила туда же сахара и заварила ядреную смесь: крепкую и приторную, как сироп. Нараспашку открыла окна, впуская в дом зимний воздух. И кружила по лаборатории, перебирала проводки, крупными глотками отпивала из кружки, дотрагивалась до мебели, пытаясь напоследок впитать нечто прекрасное.
Но текли минуты, в комнате поселился холод, чай кончился. Внутри ничего не происходило.
После, не запирая окон, собралась, зарядила пистолет. Тот сиял начищенным боком и казался тяжелой детской игрушкой, которая легко поместилась в карман.
Немногочисленные взрослые, собравшиеся на площади, ожидали, когда приедет машина и огласит гудком округу. Дети тянули матерей за рукава, просились домой. Люди не знали о привозе лекарств - иначе бы они давно гомонили, пихались, переходили со скандалов на драку. Я, выйдя в первый ряд, тоже ждала, для успокоения положив палец на спусковой крючок. Надеюсь, нечаянно не нажму.
Наконец, подъехал грузовик. Солдаты повалили наружу. Семеро, вооруженных так, что по сравнению с их автоматами мой пистолет действительно был игрушечным. Я первой добралась до ящика с красным крестом на боку и заявила, что на правах медика часть его забираю с собой. Военные отреагировали безразличием, но горожане...
