Я задохнулась от ярости, но смолчала. Да как он смеет говорить такое?! Пока он просиживался за высокой стеной и питался едой из столовой, я, Ник и любой другой горожанин боролись за возможность существовать. Черный и белый...
-- Всё сказал? Свободен.
-- Ларка! -- он вскочил ко мне, но я отступила и выставила пистолет.
-- Ну что, проверим, работает ли мое оружие? -- оскалилась я.
Он машинально коснулся торчащего из кобуры краешка пистолета. Но не вытащил, показал пустые ладони. А я, честное слово, была готова нажать на курок. В лоб бы не попала, но прострелила бы грудную клетку, оставив Грина истекать кровью.
-- Успокойся, -- опасливо попросил он. -- Я не желаю зла.
"Зато желаю я", -- мрачно отметила я, не опуская руки.
-- Ты так решительна... У тебя есть план действий?
-- Предположим.
-- И какова вероятность, что он верный? Или как с той идеей, которую ты привезла сюда летом? -- Я выдохнула воздух сквозь сжатые зубы, и Грин тут же исправился: -- Извини. Так какова вероятность?
-- Достаточна.
-- И тебя не пугает, что весь город против?
Я вместо ответа ухмыльнулась левым уголком губ.
-- Знаешь что?
-- Ну? -- спросила без любопытства, отворачиваясь к окну.
Говорят, нельзя поворачиваться к врагу спиной. Но мне хотелось глянуть на запорошенную улицу, а не в глаза Грина. Снег успокаивал. Я не любила зиму в А-02 или Со-На, но в Коссе она пришлась очень кстати. С небес спадает белый пепел, покрывая толстым слоем умирающий город. Как жаль, я совсем забыла, что задвинула окна шкафами.
-- За такую Ларку я готов бороться, -- он вновь коснулся пистолета на бедре, но уже в легком поглаживании. -- И защищать буду до последнего. В такую тебя я верю.
-- С чего ты изменил своё мнение?
-- Твой взгляд, -- честно признался Грин. -- Он... как бы выразиться точнее, пугает. Человек с таким взглядом не отступится до последнего вздоха. Мне казалось, ты шла против толпы по наивности, но получается -- с вполне определенной целью.
Я была готова рассмеяться ему в лицо. Взгляд?! Небось затравленный донельзя. Но Грин был настроен серьезно: и желваки на щеках напряглись, и скулы заострились.
-- Мне пора, -- вместо прощания сказал он и, надев маску, ушел.
А я стояла, вцепившись в рукоятку пистолета, и мечтала окунуться в мыльный раствор - смыть с кожи омерзение.
Под покровом сумерек пришли за ампулами. Хмурые парни, которые ткнули меня в алую ленту и в полнейшем молчании унесли рюкзак. Я боялась громко дышать, прислушиваться, а от шепота ветра покрывалась испариной. Горожане медлили, но только пока...
Три дня я не выходила на улицу и существовала на воде. Недельный запас пищи остался на площади - в те минуты он волновал меньше всего. А потом было поздно бить себя по лбу и бежать за коробкой с едой.
Ранним утром пятницы зашел Ник. Нет, не зашел; он молотил по двери, а когда я открыла - вломился и долго допрашивал: где взяла пистолет, зачем настраиваю против себя город, понимаю ли, что стала мишенью. Друг носился по комнате, рычал и размахивал руками. Я несла полную белиберду, в какую не поверил бы и младенец. Отнекивалась, мямлила, отводила глаза. Ник как-то быстро свернул разговор и попрощался. Он заходил после, но мрачный, необщительный; принес баночку консервов и убежал, ссылаясь на важные дела.
Слишком просто. Даже не попросил о благоразумии. Почему-то я была уверена, что Ник, если не сам, то с чьей-то помощью наблюдает, не влезла ли непутевая подружка в очередную передрягу.
Ночью четвертых суток я дремала в добровольном заточении, когда всхлипнули петли входной двери. Я нащупала под подушкой пистолет, который постоянно носила при себе. Бесшумно поднялась. В беспросветной темноте из-за задвинутых окон нельзя было различить хоть что-то. Я старалась идти тихо, ориентируясь на ощущения и рассеянный свет луны. Добраться до выключателя...
Сильные пальцы обхватили локоть. От неожиданности я заверещала и попробовала вырваться -- бесполезно. Направила оружие, забыв снять с предохранителя, -- выбили ребром ладони.
Холодное дыхание забиралось в ухо.
-- Лекарь вызывает вас к себе немедленно. Собирайтесь, -- шепнул едва различимый силуэт и, отбросив меня, исчез в скрипе двери
Сердце вырывалось из груди, билось о живот. Что мешало сообщить об этом днем?!
Я наспех оделась. Не представляю, как дойти до штаба Освобождения ночью, но выбора нет.
В коридоре уже знакомый голос потребовал с присвистом:
-- Следуйте за мной.
Да кто он такой?! Я силилась разобрать черты, но они сливались с одеждой, превращая проводника в безликую фигуру. Он вел изгибами и тропками, минул пару одинаковых улочек. Вошел в нежилой дом, где на секунду точно растворился, а следом ночной туман разбавился неярким электрическим светом. Проводник отпер люк и движением подбородка пригласил меня вниз. Даже при свете я не разобрала, какой он, и сглотнула от испуга. Человека, который настолько сроднился с тьмой, стоит опасаться.
