— Горы у меня в крови. Я люблю испытания. Здешняя природа всем, что у нее есть, бросает тебе вызов, проверяет твои способности. За годы я научилась не просто выживать в этой среде, а благоденствовать. От этого я чувствую себя всемогущей.
— Как ты это делаешь?
— Я всегда настороже и управляю рисками. Мой отец постоянно говорил мне: «Трудись». Для меня это стало мантрой. Трудись. Трудись проверять свое оборудование. Класть бальзам для губ в один и тот же карман, чтобы всегда знать, где он. Затягивать ремешки, как только замечаешь, что они распустились. Очень часто усталость — умственная и физическая — мешает заботиться о таких вещах, и в горах мелочи быстро превращаются в угрозу для жизни. Как только перестаешь заботиться обо всем этом, тут же теряешь способность подняться на гору.
Ее слова отвлекали от ужасной ситуации. Дождь продолжал заливать куртку, порывы ветра били в спину…
…И вот сейчас Сесили опять застряла на крохотном уступе. Людей много — и наверху, и внизу, — но некому подбодрить ее. Льдинки по-прежнему падают за шиворот, и ей холодно.
Сесили попыталась сосредоточиться на следующем уровне.
На этот раз она должна справиться.
«Сделай это ради Кэрри».
Она вцепилась зубами в перчатки и потянула. Они повисли на шнурке, проходящем через рукава. Под ними были тонкие шерстяные перчатки, которые Сесили надела для тепла. Она сняла и их, засунув в карман. Ей была нужна ловкость голых пальцев. Только так она смогла бы продолжить путь вверх.
Одной рукой Сесили ухватилась за жумар и поморщилась, ощутив холод металла. Затем передвинула его как можно дальше вверх. Другой рукой ухватилась за крошечный выступ во льду. Снова подняв ногу, вбила «кошки» в ступеньку. Мышцы дрожали, легкие горели от напряжения. Одна попытка. У нее есть только одна попытка.
Ей очень хотелось сказать, что она достигла вершины горы.
Ей очень хотелось получить эксклюзивное интервью у Чарльза.
Все или ничего.
Это подстегивало, когда она подтягивала свое тело вверх, изо всех сил цепляясь за жумар и молясь о том, чтобы «кошки» не соскочили. Нога опять начала соскальзывать, однако Сесили все равно передвинула жумар. Впивалась ногтями в лед и молилась.
Этого оказалось достаточно. Ей удалось передвинуть другую ногу, прежде чем опорная соскользнула. Она замерла на мгновение, тяжело дыша. У нее получилось.
На празднование победы потратила всего секунду, так как внизу люди ждали, когда она двинется дальше.
Через несколько шагов Сесили добралась до верха.
Она прошла испытание.
Наверху ее встретила кучка таких же измотанных альпинистов. Была там и Ирина. Развалившись на снегу, она жевала батончик мюсли. Поймала взгляд Сесили и подняла вверх руку с растопыренными пальцами. Сесили так устала, что хлопок по ладони Ирины отнял последние силы. Она повалилась на колени, а потом на задницу.
Немного придя в себя, сняла рюкзак и достала свою еду.
— Крутое испытание, — сказала Ирина, видя, что Сесили способна вести разговор. — Круче, чем на других горах. Молодец.
— Приятно это сознавать… Я думала, что выставляю себя полной лохушкой.
Ирина расхохоталась.
— Нет-нет. Это действительно очень сложно. У шерпов есть свое название для этой стены. Они называют ее «Место повешения».
Сесили поежилась.
— Я слышала, ее называют «Песочные часы».
— И это тоже. Как бы ее ни называли, меня в дрожь бросает при мысли, что придется все повторить через несколько дней. Не уверена, что смогу. В этом-то и проблема акклиматизации, правда? В необходимости ходить вверх и вниз по одному и тому же маршруту. Зная, как будет тяжело.
Сесили вытаращила глаза. Она не думала об этом в таком ключе. Что каждый раз, когда она будет подниматься на гору, ей придется штурмовать стену.
— Я способна только на одну ротацию, — сказала Ирина. — Наш план — завтра дойти до третьего лагеря. А ваш?
— Такой же.
— У вас же есть люди, которые поднимаются без кислорода?
— Кроме Чарльза? Только Элиз.
— Здорово. У меня никогда не получилось бы. Но приятно видеть, как женщина раздвигает границы.
— Если честно, то для меня жизнь с ней в одной палатке — это как альпинистский мастер-класс. И я жду не дождусь, когда приедет Чарльз, чтобы посмотреть, как он поднимается без веревок.
К ее удивлению, лицо Ирины сморщилось.
Сесили нахмурилась.
— На тебя не производит впечатления то, что делает Чарльз?
— Ах, нет… естественно, это впечатляет. Но здесь так много мужских эго… Конечно, было здорово подниматься на эти горы с веревками, с поддержкой шерпов, с кислородом, когда в этом участвовали только мужчины. Однако сейчас в альпинизм приходят женщины, и вдруг оказывается, что этого мало и нужно подниматься в «альпийском стиле», чтобы быть настоящим альпинистом. К черту их. Мы достойны быть здесь в не меньшей степени, чем они.
Сесили захлопала глазами.
— Мне нравится твоя точка зрения. — Слабо улыбнувшись, она чокнулась своей бутылкой с бутылкой Ирины и сделала большой глоток.
