Интересно, каково это — чувствовать себя как дома в этой враждебной среде? Идти по тонкой границе между жизнью и смертью? Сесили пыталась представить, как обрушивается лавина, которая убивает товарищей по команде, и ты остаешься единственным выжившим. Этот вопрос стоял первым в ее списке. Она хотела понять этого человека, который так сильно отличался от других.
Так сильно отличается от других… возможно, это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Дарио обвинил его в том, что он пользуется веревками. Грант обвинил его в том, что спасательные операции он инсценировал. Сколько же реального в мифе, который создал вокруг себя Чарльз? Или ее ослепили благоговение Джеймса перед героем, уважение к нему горных шерпов, непоколебимая преданность Дуга? Чарльз привел ее сюда, но заплатит-то ей Мишель (если она представит статью, достойную оплаты). Поэтому она обязана рассказать своим читателям реальную историю.
Чарльз неотразим и харизматичен, он сложный человек, с ним трудно общаться. Разговорить его, вскрыть его мотивы и углубиться в его историю — это единственный способ разобраться с тем материалом, который она собрала в своих черновиках.
Ее цель — написать убедительную статью, сфокусированную на правде. С каждым следующим шагом вверх Сесили понимала: единственное место, где она сможет выяснить истину, — это сама гора.
Солнце ярко светило, пока они шли к первому лагерю; Сесили даже сняла водонепроницаемую куртку, закатала до локтя рукава шерстяного свитера и намазала предплечья солнцезащитным кремом.
После акклиматизации восхождение шло гораздо легче. Она чувствовала, что ее тело налито силой; уверенно перепрыгивала через небольшие трещины, перестегивалась на перилах. Так как все это требовало умственных усилий, она была сосредоточена на настоящем.
О том, как это важно, напомнила зашатавшаяся лестница. Сесили задумалась, гадая, как у Чарльза получится перебраться через расселины без лестниц, установленных страховочной командой. Она почему-то вдруг уверилась в том, что он не станет мошенничать.
Сесили отвлеклась на эти размышления и оступилась — не поставила ногу так, чтобы перекладина лестницы оказалась между передними и задними зубьями «кошки». Потеряла равновесие, упала на колени, и лестница затряслась.
Сесили вцепилась в нее, потом, стиснув зубы, осторожно встала.
Только оказавшись в безопасности на противоположной стороне, она позволила себе выдохнуть.
Доля секунды. Мгновение.
Столько все это длилось.
Сесили отбросила прочь все посторонние мысли.
Лагерь выглядел совсем не так, как в прошлый раз. Тогда все было укутано облаками, сейчас же небо было чистейшим. На фоне горизонта высились другие вершины, а вдали простирались просторные долины Тибета. На этой высоте другие горы оказывались на уровне глаз и напоминали зубчатые крыши мира.
Прогноз Дуга был верным — погода стояла хорошая. Однако вокруг было мало команд, да и те, кажется, направлялись вниз.
Сесили повернулась к Заку, который всю дорогу шел позади нее:
— Ты когда-нибудь видел такое?
К ее удивлению, тот еле передвигал ноги, согнувшись почти пополам. За всю дорогу они почти не разговаривали, но Сесили решила, что он так же сосредоточен, как и она. Вероятно, высота подействовала на него сильнее, чем она предполагала. Взяв его за руку, она помогла ему дойти до палатки и принесла чашку горячего чаю. Зак благодарно кивнул и исчез внутри.
Сесили оставила рюкзак в палатке, которую ей предстояло делить с Элиз, и достала камеру. Подойдя к краю лагеря, снова полюбовалась открывшимися видами. Закрыв глаза, она глубоко вдыхала разреженный воздух и пыталась сохранить в памяти эту картину.
И только после этого воспользовалась камерой.
Солнце начало садиться, и небо, расчерченное оранжевыми и красными полосами, стало менять цвет. Появились редкие облачка, которые цеплялись за отдаленные вершины.
Сесили засняла дальнюю границу лагеря, пытаясь фотографировать под всеми возможными углами — ей хотелось иметь материал, который подкрепил бы фотографии, обещанные Заком. Несколько пустых палаток ждали, когда придут команды, которые приняли решение остаться внизу, в базовом лагере. Ветер метался между их пластиковыми стенками, творя мрачную симфонию.
Ее ботинки проламывали снежный наст, и иногда она проваливалась довольно глубоко. В эти моменты сердце на секунду замирало — а что, если при следующем шаге она окажется на карнизе, который подломится и рухнет, увлекая ее за собой?
Сесили поежилась и отошла от края.
И все же ее не покидало ощущение, что она каким-то образом, пусть и в малой степени, совершенствуется на этой горе. Делая вид, будто поднимается в «альпийском стиле».
Сесили забралась на небольшую насыпь, чтобы взглянуть на маршрут, по которому им предстоит завтра идти, и представить себя там такой же сильной, какой чувствует себя сейчас.
Но внезапно увидела нечто, что заставило ее замереть, будто громом пораженную.
Палатку. Красную, с темно-синими вставками.
