Однако, при этом, на каждое обращённое к Мимаре нежное увещевание, она ожидала от него — мужчины оживившего чрево её дочери, мужчины, которого она всё ещё любила — покаяния и искупления. Несколько раз за последнее время, на пике очередного, особо мучительного приступа, она обращала к нему разящий взор своих, наполненных ненавистью, глаз. И всякий раз Ахкеймиону казалось, что он может прочесть движения её души, также ясно и уверенно, как своей собственной…
Ставки были смертельно высоки — и он понимал это. Ставки всегда были такими, когда речь шла о родах. И всякий раз, когда Эсменет отвергала испуганные уверения дочери, насчёт того, что не всё в порядке, было ясно — она и сама это знает. Труды её дочери были слишком тяжкими, а приступы слишком свирепыми…
Что-то шло неправильно. Ужасающе неправильно.
И это делало Друза Ахкеймиона убийцей, ожидающим казни.
— Ты нужен мне здесь! — плюнула в ответ Эсменет с властным негодованием. — Ты нужен Мимаре!
Как это часто случается в семейных раздорах, утомление стало неотличимым от проявления эгоистичных желаний.
— Именно поэтому я и вернусь!
Эсменет моргнула, явно потрясённая. Ответная горячность заставила вспыхнуть её взгляд, но лишь на мгновение. Пустившись в одиночное плаванье, она стала холодной и отстранённой, глядящей на него, скорее, сверху вниз, нежели как-то ещё, словно бы он был лишь ещё одним просителем, умоляющим Благословенную императрицу о милости, припадая к её ногам.
— Тебе необходимо убрать всю эту грязь. — Сказала она. — Мне нужно, чтобы здесь было чисто…
— Я лишь сообщаю, что буду делать, — с яростью в голосе ответил старый волшебник, — а не вымаливаю у тебя на то дозволения, Имп…
В этот миг они очутились в каком-то ином будущем, в котором Эсменет ударила его — достаточно сильно, чтобы в кровь разбить ему губы…
Столько всего стояло сейчас меж ними. Целая жизнь, объединённая общим отчаянием, полубезумной свирепостью душ,
И вот они здесь…наконец воссоединившиеся в объявшем этот мир хаосе.
Ахкеймион вытер рот грязным рукавом.
— Ты должен мне это, — тихо сказала Эсменет.
— Боюсь, это ты моя должница, — ответил он, на краткий миг сверкнув ненавидящим взором.
— Ты обязан мне жизнью, — воскликнула она, — отчего, как ты думаешь, Келлхус тер…
— Мама!
Голос Мимары — хриплый и визгливый, словно горло её было перехвачено пеньковой верёвкой. Оба они вздрогнули, осознав, что она лежит, наблюдая за ними.
— Отпусти его… Пусть идёт…
Она тоже почуяла это, понял Ахкеймион. Вонь колдовства, принесённую переменившимся ветром.
— Мим…
— Кто-то… — охнула девушка, сразу и раздражённо и умоляюще, — кто-то должен это увидеть, мама.
Оно опускалось на кожу, заставляя вставать торчком волоски. Оно словно бы истекало из их собственной глотки и исходило паром на границах поля зрения. Оно туманом опускалось с небес и шло по телу мурашками, словно дрожь, распространяющаяся от пыльной земли. Оно искажало слух и заставляло сбиваться с ритма сердца. Оно вскрывало мысли, позволяя просачиваться внутрь чернилам безумия…
И оно изливало свет и источало потоки разрушения прямо из пустоты.
Колдовство.
Тройки скрывались из виду одна за другой, без колебаний вступая в колышущуюся завесу, которую сами только что взметнули в воздух. Долгие месяцы преследования Орды научили их правильно оценивать укутанные пеленой расстояния и, отсчитывая шаги, не терять направление к избранной цели. Их враги орали и визжали, стоя на незыблемых стенах, их местоположение было определено и оставалось неизменным, в то время как сами они то немного смещались вверх, то, напротив, снижались, оставаясь к тому же укрытыми пылью и потому невидимыми.
В этой хмари они едва различали друг друга, развевающиеся шлейфы одеяний превращали их в мечущиеся осьминожьи тени, а низко надвинутые капюшоны, скрывали исходящий от лиц свет. Казалось, будто что-то словно бы вырывает нити чародейской песни из их уст и лёгких, сплетая одну громадную, звучащую в унисон невозможность. Каждый чародей выпевал Оберег за Оберегом, окружая себя самого и свою Тройку бесплотной бронёй, сотканной из абстракций или же из метафор. И каждый подсчитывал в уме шаги, пройденные им по поддельной земле…
