Нечестивый Консульт полностью

Весь мир теперь сер, разделён на смутные очертания и пятна тусклого света… Матушка хихикает и поддразнивает Пройаса из-за его атласных локонов…а здесь, столь же явственно зримый, как льняное полотно, залитое солнечным светом, перед ним стоит скюльвендский варвар, приведший Анасуримбора Келлхуса в Три Моря, и каким-то удивительным образом вдруг сделавшийся ещё сильнее. Мощь его присутствия стала резче, как и морщины вокруг его глаз. Его кожа испещрена свазондами, отмечающими все минувшие и переполненные зверствами десятилетия.

- С самого начала, - рычит Найюр, - я ненавидел его.

- И это…было ему известно…

- Он был углём, разжигавшим мой гнев, - прерывает скюльвенд, -разящим ножом, поработившим мою волю. Ты думаешь, я этого не понимаю? Ты думаешь, я совсем оцепенел под этим его мерзким ярмом? С самого начала! С самого начала он правил моей одержимостью… И, зная это, я бросал собственные счётные палочки. Зная это, я вытянул себя – за свои же волосы я вытянул себя! – из его неисчислимых ловушек.

И Пройас видит это – не столько правоту скюльвенда, сколько истинность его трагедии, гибельный рок, преследующий все обречённые души. Верить в то, что их минуют беды. Что все наводнения утихнул прямо у их ног.

- Он сказал мне…сказал, что ты идёшь…

Взгляд, полный угрюмой задумчивости.

- Он не Бог, - молвил Найюр урс Скиота.

- И что же...он?

Хмурый вид.

- То же самое, что и я.

Пройас понимает, что следует быть осторожным и взвешивать в присутствии этого неистового человека каждое слово, чтобы ненароком не оскорбить его. Воплощённая злоба следит за всяким движением, изучает каждую гримасу – словно змея, ждущая малейшего повода, чтобы разить. А могучая фигура и перевитые стальными мышцами руки делают исход такого развития событий однозначным.

Уверовавший король осознаёт нависшую над ним угрозу, но не ощущает ни малейшей тревоги, ибо понимает, что находится на самом краю смерти.

Пройас сглатывает слюну, задыхаясь от боли, раздирающей его грудь изнутри.

- Ты…и в самом деле…считаешь…что всё это…лишь какая-то уловка?

Найюр резко склоняется, будто бы собираясь схватить или даже задушить его, зубы скюльвенда стиснуты, провисшая от старости кожа на его шее натянута напрягшимися сухожилиями.

- Он!

Удар каменного кулака расщепляет доску рядом с правым ухом Пройаса.

- Же!

Второй удар – на этот раз слева.

- Дунианин!

Жесточайший из людей дугой выгибается над ним, точно любовник.

- И я буду преследовать его. Красться за ним по пятам! Вцепляться в него во время сна! Дождусь, когда в своём омерзительном высокомерии, он весь без остатка предастся непотребному обжорству своей Миссии! И когда его убогие орудия будут растрачены, когда сам он окажется потрёпан и слаб, вот тогда – тогда! – я и обрушу на него ужасающий удар моего возмездия!

- И…рискнёшь…вс…

- Чем? Вашими великими городами? Этими грудами навоза? Жиром Трёх Морей? Человечеством? Всем сущим? Глупец! Ты взываешь к разуму, там, где его нет! Ты хочешь уравновесить мою ненависть моими желаниями – показать безумную цену моего замысла! Но ненависть и есть моё желание!Мои рёбра - зубы, моё сердце - утроба без дна! Я - воплощённая ярость, насилие, принявшее форму мяса и сухожилий! Моя тень раскалывает землю и обрушивается на саму Преисподнюю! Я источаю дым умерщвления невинных. И я буду пировать его унижением! Я выколю ему глаза! Сделаю побрякушки из его пальцев! Зубов! И мужского естества! Я искромсаю его так, что он превратится в червя – того самого червя, которым является по своей природе! Ибо он ничто иное, как опарыш, обжирающийся гнильём и мертвечиной!

- Твоим собственном мясом, – взвыл он, вздымая нож…

Найюр урс Скиота замирает, словно бы подвешенный на собственном яростном хрипе, и Пройас удивляется своей отстранённости, ибо жизнь его, очевидно, висит сейчас на волоске, но это ничуть не беспокоит его, не говоря уж о страхе.

Король Племён оставляет позу готовности к убийству и поднимается.

- А как насчёт тебя? – сплёвывает он, заталкивая клинок в ножны. – Кто ты такой, чтобы жонглировать всеми этими доводами? Ты – брошенный под ноги и растоптанный! С каких это пор жертвы доказывают праведность собственного убийцы?

Свет становится серым. Пройас ощущает во рту лишь пустоту – полное отсутствие и слов и слюны. Он видит…Серве…стоящую двумя ступенями ниже. Не постаревшую. Изящную, даже хрупкую, хотя и одетую в варварские одежды. Такую же прекрасную как и тогда, когда Сарцелл убил её в Карасканде.

Безумный Король Племён в силу какой-то причуды склоняет голову из стороны в сторону. Падение Голготтерата, словно какой-то живописный макет проступает на фоне его лица, и Пройас обнаруживает, что его собственный взгляд без остатка поглощён зрелищем, представляющимся чем-то вроде разыгрывающегося под водой спектакля. Пелена Орды вздымается позади, заслоняя противоположный край Окклюзии и, оспаривая у Рогов вызов, брошенный Небесам.

Свет тускнеет.