– Быть может, я и ошибаюсь в каких-нибудь деталях, но в общем дело мне представляется совершенно ясно. Этот субъект Бэллингейм, посвятивший себя изучению Востока, открыл секрет, благодаря которому все вообще мумии, или, может быть, одна только его мумия может на время оживать. Первый опыт его, очевидно, удался в ту ночь, когда он упал в обморок. Один вид зашевелившегося, забальзамированного существа страшно подействовал на его нервную систему, хотя он ожидал и страшно желал, чтобы его опыты увенчались успехом. Лучшим доказательством служат его первые слова после того, как он пришел в себя: «Какой же я дурак!» После этого он работал еще усерднее и больше уже не боялся мумии, которая приобретала жизненную энергию только на определенное время, так как я почти всегда видел ее спокойно лежащею в ящике. Затем он, очевидно, нашел способ, благодаря которому в любое время мог одушевлять мумию и пользоваться ею в качестве своего безгласного сообщника. Это феноменальное, но в то же время ужасное открытие! В эту тайну он, очевидно, посвятил Ли, но последний, как убежденный христианин и католик, наотрез отказался от таких адских штук. Это вызвало ссору, во время которой Ли поклялся, что расстроит свадьбу Бэллингейма со своей сестрой. Бэллингейм, чтобы отомстить Ли, натравил на него свое чудовище, которое и столкнуло его в реку. Еще раньше он испытал способность мумии, как сообщника в преступлениях, на другом человеке, а именно на Нортоне, на которого давно уже имел зуб. И Нортон, и Ли совершенно случайно не стали жертвами его коварных замыслов. Я разоблачил его и сказал ему всю правду в глаза. И вот он решил убрать меня со своего пути, что особенно легко было ему привести в исполнение, так как он отлично знал все мои привычки. Поверьте, Петерсен, что я был на волосок от смерти и, если бы не слепой случай, завтра вы нашли бы меня задушенным у самого порога вашего дома.
– Эх, голубчик, вы слишком серьезно все это принимаете к сердцу, – ответил доктор. – Вам надо немного отдохнуть, а то вы переутомились. Мыслимая ли вещь, чтобы подобное чудовище могло пройти незамеченным по улицам Оксфорда?
– Его видели не раз. В городе давно уже ходят слухи, что из зоологического сада убежала большая обезьяна.
– Простое стечение обстоятельств. Отчего вы не хотите дать более естественное объяснение?
– И сегодняшнему приключению со мной?
– Не вижу в нем ничего необычайного. Вы вышли из дома с сильно взвинченными нервами и никак не могли отрешиться от мысли об оживающей мумии. В это время, обернувшись назад, вы увидели, что за вами кто-то идет. Вы испугались и побежали; идущий за вами какой-нибудь бродяга погнался за вами, а страх и воображение сделали остальное.
– Вы сильно ошибаетесь, Петерсен, ручаюсь вам, ошибаетесь.
– И мумию в деревянном ящике вы легко могли не заметить, и Ли сам нечаянно мог упасть в воду, а в общей сложности все эти ничего незначащие события создали в вашей голове целый адский план и вооружили против Бэллингейма. Признайтесь, что если бы вы все это рассказали где-нибудь, хотя бы в полицейском участке, вас приняли бы за сумасшедшего.
– Я отлично это понимаю, и потому решил собственноручно расправиться с этим негодяем.
– Что?
– На мне лежит священная обязанность избавить общество от этого опасного человека и в то же время обеспечить собственную безопасность. Согласитесь, что было бы ужасно глупо бросать из-за такого негодяя университет и переезжать в другое место. Я твердо решил и не отступлюсь от своего намерения. Можно у вас попросить несколько листов бумаги, перо и чернила?
– Сколько угодно. Все это вы найдете у меня на письменном столе.
Обэркомби Смит подсел к столу и в течение часа перо его быстро скользило по бумаге, между тем как его приятель спокойно сидел в кресле и с любопытством наблюдал за молодым человеком.
Наконец, Смит отложил в сторону перо, сложил по порядку все исписанные листы и, подавая Петерсену последний лист, сказал:
– Подпишите здесь, пожалуйста, в качестве свидетеля.
– Свидетеля чего?
– Моего рассказа и того, что все это произошло именно сегодня. Для меня это очень важно, так как от этого может зависеть вся моя жизнь.
– Мой друг, вы сегодня слишком экзальтирован и говорите ужасный вздор. Советую вам лечь спать.
– Вы меня не понимаете. Никогда в жизни я не говорил более обдуманно и серьезно. Подпишите, и тогда я сейчас же пойду спать.
– На что вам моя подпись?
– Своей подписью вы удостоверите, что я, действительно, вам все это рассказывал. Что вам стоит поставить свою подпись?
– Извольте, – сказал Петерсен, подписываясь под фамилией Смита, – я исполнил вашу просьбу, но хоть убейте, не понимаю, к чему все это.
– Теперь, пожалуйста, спрячьте этот конверт и предъявите в полицию в случае, если меня арестуют.
– За что вас могут арестовать?
– За убийство. Может быть, до этого дело и не дойдет, но лучше заранее приготовиться ко всему.
– Ради Бога не делайте глупостей.
