Одной рукой я сжал край пластика, окружавший раковину, а другой я нежно зарылся пальцами в ее все еще мокрые волосы. Ее рот был прекрасен. Одной рукой она обхватила меня за талию, и сосущими и покусывающими движениямиона дразнила и сосала меня, пока я не начал беспокоиться, что выдерну весь пластик из шкафа.
Вскоре я начал достигать пика, но она не уступала, и ее ротик работал на мне, пока я не кончил. Я поставил ее на ноги, затем отдернул занавеску, толкая ее назад и разворачивая. Держа одну ладонь у нее между ног, а другой сжимая гладкую кожу ее бедра, я поцеловал ее плечо, глубоко проникая внутрь нее. Звук, который она издала, был достаточным, чтобы я кончил во второй раз, но я ждал ее.
Пальцами я рисовал круги на ее мягкой коже, улыбаясь, когда она начала извиваться под моей рукой, шепотом прося большего. Когда я входил в нее, мучительно медленно, она продолжала хныкать и стонать.
Вода каскадом лилась по ее спине, сбрасывая ее волосы то в одну сторону, то в другую, а я проводил ладонью по ее бронзовой коже, наслаждаясь каждым дюймом и надеясь, что она запомнит, как хорошо нам было вместе, когда придет время принимать решение.
Звук ее криков стал выше, это было то очаровательное повизгивание, которое она издавала, когда достигала оргазма. Не в силах остановиться, я вбивался в нее, снова и снова, пока опять не кончил, задыхаясь, хотя мы и двадцати минут там не пробыли.
Америка повернулась, чтобы посмотреть на меня, и на ней не было ничего, кроме соблазнительной ухмылки. Она встала, оттолкнувшись от меня, — и это было худшее чувство на свете, — а потом обернула руки вокруг моей шеи, пока вода лилась нам на головы.
— Я люблю тебя, — прошептала она.
Я собрал ее волосы ладонями с обеих сторон, скользя языком в ее рот. Я надеялся, что этого было достаточно.
Глава 5 Америка
Шепли бросил мой последний чемодан на заднее сидение Чарджера, пыхтя, стараясь его уместить. Совершив этот подвиг, он поднял свой рюкзак с бетона и бросил позади своего сидения. Я чмокнула его в щеку, и он кивнул, поднимая внутреннюю сторону воротника футболки, чтобы вытереть со лба пот. Рассвет еще даже не наступил, а было уже жарко.
Эбби скрестила руки на груди.
— Все готово?
— Это все вещи, — сказала я.
— Слава богу, — сказал Шепли.
— Баба, — поддразнил Трэвис, ударяя своего кузена в бок. Шепли подпрыгнул и затем шутливо ударил его в ответ.
— Только потому что я уже пару лет тебя не бил, не значит, что этобольше не случится.
— Пару лет? Когда ты его ударил? — спросила я.
Трэвис дотронулся до своей челюсти.
— Довольно давно. В ту ночь, когда ты с ним рассталась. Ночь, когда… — он посмотрел на Эбби, уже жалея о том, что собирался сказать, — я привел Меган в квартиру.
Я посмотрела на Шепли, сомневаясь.
— Ты врезал Трэвису.
— Как только ты ушла, — признался Шепли. — Я думал, ты знаешь.
Я покачала головой и затем посмотрела на Трэвиса.
— Было больно?
— Иногда мне кажется, что я все еще это чувствую, — сказал Трэвис. — У Шепли тяжелый удар.
— Хорошо, — сказала я, чувствуя легкое возбуждение от того, что Шепли кому — то врезал. Мой Мэддокс не дрался, как его братья, но было приятно знать, что он мог отстоять свою позицию, когда нужно.
Шепли посмотрел на свои часы.
— Нам пора выдвигаться. Хочу опередить надвигающийся шторм. В Уичито на весь вечер введено предупреждение о торнадо.
— Ты уверена, что не можешь подождать? — спросила Эбби.
Я пожала плечами.
— Шепли уже взял выходной.
— Я рад, что вы берете Чарджер, — сказал Трэвис. — Хуже, чем ехать в дождь, может быть только где — нибудь застрять в такую погоду.
Шепли поцеловал мой висок и открыл водительскую дверь.
— Поехали, детка. Я обняла Эбби.
— Позвоню тебе, как только доберемся. Где — то после обеда. В пол третьего или в три.
— Хорошей вам дороги, — сказала она, крепко обнимая меня.
Когда я пристегнула ремень, а Шепли выехал с места парковки, Трэвис притворился, что пинает дверь Шепли.
— Пока, придурок.
— Мне нравится, как вы ребята выражаете привязанность. Это так мило, в грустном смысле.
— Думаешь, я не могу выразить привязанность?
Я изогнула бровь.
Шепли припарковался, выпрыгнул из машины и побежал к Трэвису, обвивая его обеими руками и ногами. Выражение лица Трэвиса не изменилось, он держал его словно малыша— переростка. Шепли обнял Трэвиса, поцеловал его — в губы — и затем отпустил, направившись
Чарджеру, вытянув руки по швам.
— Ну что теперь? Я достаточно мужественный, чтобы выразить свою привязанность!
— Ты победил, — сказала я, наполовину удивляясь, наполовину смеясь.
Трэвис не мог сохранить свое спокойное выражение лица, показывая одновременно отвращение и замешательство. Он вытер рот и затем потянулся к Эбби, прижимая ее к себе.
— Ты чертовски странный, чувак.
Шепли вернулся на свое место, закрыл дверь и со щелчком пристегнулремень безопасности. Он опустил стекло, прощаясь коротким движением ладони.
— Ты меня первым поцеловал, засранец. У меня фотка в доказательство этого.
— Нас было трое.
— Увидимся в воскресенье! — сказал Шепли.
— Пока, засранец! — прокричал Трэвис.
