А сейчас я стою во дворе с сигаретой. Макс нашел для меня полупустую пачку у отца в кабинете. Вообще классный мужик Денисов-старший, но курит мятную гадость. Давлюсь, но организм требует никотина, а легкие – чистого загородного воздуха, который приятнее мешать с дымом. Я расслаблен, даже пальцы покалывает от кайфа. Лет пять или двадцать пять не чувствовал себя таким вот выспавшимся.
Собираюсь уже вернуться в дом, когда вдруг вижу… мне не показалось? Отхожу в тень, куда не достает свет уличного фонаря, и оттуда наблюдаю, как из окна второго этажа выбирается нечто тонкое, изящное и… малолетнее. Бесстрашно несется по склону крыши, прыгает на толстую ветку. Как эквилибрист со стажем, вышагивает по дереву, а после, правда не без заминок, приземляется на ноги. Поправляет прическу, одежду – а прикид на девчонке тот же, что и в клубе был. Только на шее еще тонкий ошейник с кулоном.
Острое желание сдать ее с потрохами Максу растет стремительно – он как раз внизу телик смотрит. Тут два шага всего. Желание придушить ее этой штукой на шее. Но я лишь наблюдаю, как она грациозно сбегает через дверь в заборе, слышу радостные визги, вижу свет фар и…
Что ж, это не мое дело. Больше не мое.
Захожу обратно в дом со стойким желанием свалить куда подальше. Правда, у Макса другие планы.
– Выпьем? – Он светит бутылкой пряного рома прямо перед моим лицом. Хорошего рома, такой и чистым не грех выпить. В детстве мы как-то у его отца похожий выкрали. Лежали потом у озера на земле пьяные и звезды на небе считали. А прежде думали, что пойдем тусить и всех девчонок мира склеим.
Повезло нам, что отец Макса подарки редко открывает. Так и простояла до выпускного бутылка, которую мы чаем вместо рома наполнили. А там уже и ругать некого было: я уехал.
Ностальгия накрывает, поэтому соглашаюсь с другом. Почему бы и нет?
– Потом такси мне в город вызовешь? Нужен какой-нибудь круглосуточный магазин с телефонами. Там разберусь, гостиницу сниму.
Макс недоумевает.
– Ночь на дворе, к чему такая срочность? Пьяным в центр я тебя точно не пущу, еще чего не хватало. И с гостиницей ты ерунду несешь, вон, почти весь второй этаж в твоем распоряжении.
Ну вот в том-то и проблема, что до Евы всего две стенки. Но спорить сейчас с ним не вижу смысла. Выпьем по паре бокалов, и я по тихой грусти свалю. А на пятом нас обоих тянет на философию.
– Да вот не пойму, что в ней такого, в Вике моей. – Макс уже минут десять только о ней и говорит. Хорошо, хоть с сестры-лапочки переключился, а то мне и алкоголь не помогал расслабиться. Сейчас как-то разом отпустило. – Я ее встретил и к вечеру уже знал, что детей от нее хочу. И замуж позову. А Польку помнишь? Бывшую мою? Мы с ней четыре года были вместе. Как она меня мучила с кольцом. Орала вечно, давай, мол, определись. Так я даже жить с ней… не то что не смог, не захотел.
– Забавно, да, – говорю, просто потому что он ждет от меня хоть какой-то реакции. Отпиваю еще рома, а сам смотрю в пустоту. Мысли с одной малолеткой далеко где-то. Вот куда ее понесло?
– Я из-за Вики подрался с гопниками у ее подъезда в ту же ночь, как познакомились. Один ее кралей назвал. Так она еще и обиделась на меня, что свидание, видите ли, испортил. А я потом с этими же гопниками напился и песни ей под окном пел. Ага, с помятой мордой. В общем, люблю ее, не могу. Мать ее только не перевариваю, но она, слава богу, далеко живет.
– Ну это хорошо, что любишь. Я вот и не знаю, что такое любовь.
– А что так? С девчонками беда?
Пожимаю плечами. Макс окосел окончательно, пора ему, видимо, баиньки.
– Да нет беды, но ничего похожего на твои бредни я и не испытывал.
Друг, запрокинув голову назад, гулко ржет.
– Это пока тебя за яйца никто не взял, вот помяни мое слово.
– Помяну. Давай только потом.
Спустя минут двадцать уговоров я наконец укладываю Макса тут же на диван, потому что до спальни тот не дойдет. К счастью, он отключается в ту же секунду, как падает на подушку. Сам же на автомате поднимаюсь по лестнице, у меня кружится голова. Пару раз врезаюсь по дороге в стены, пока нахожу между ними проход к нужной комнате, и просто едва ли не с порога заваливаюсь мордой вперед на кровать. По щелчку проваливаюсь в сон, будто и не спал до этого.
А просыпаюсь от какого-то шума, треска, вскрика. С трудом разлепляю веки, а на меня, будто с небес на землю, ангел падает.
– Что за… – хриплю я, не веря своим глазам, которые к полутьме еще не привыкли.
Малая это. Приземляется на меня и смотрит с испугом.
– Ты почему здесь? – шепчет, лаская теплым ежевичным дыханием. И этот запах, как наркотик, несется по нервам, точно по проводам, заставляя пальцы сжаться на ее бедрах и притянуть ближе к себе.
Я ее вроде бы и слушаю, но не слышу. Смотрю на ее губы, такие яркие в желтоватом тусклом свете уличного фонаря. Думаю только о том, целовал ли их какой-нибудь козел сегодня. Не могу не думать об этом. Руками веду вверх, пока пальцы не касаются голой кожи. Непроизвольно стискиваю их сильнее. От касания бьет током, нас коротит, горим оба. Майка задирается выше. Невыносимо тонкая талия под ней!
