Упершись костяшками пальцев в постель по обе стороны от Евы, отталкиваюсь и в один прыжок оказываюсь на ногах. Заигрался, хватит. Как будто девчонок других нет. Совершеннолетних и доступных. Оглядываю ее с ног до головы, подскочившую на кровати. Она сидит, опираясь на руки, смотрит горящими глазами. Рот раскрыт, но она ничего не произносит. Все в той же одежде, в которой соблазняла меня в клубе, – я напоминаю об этом себе, чтобы успокоиться, но действует наоборот. Не отталкивает, не отбивает желание, только сильнее бесит. До стиснутых кулаков и зубов.
Делаю два шага к двери, вслушиваюсь, что происходит за ней. Тишина, но хрен его знает, что Макс там делает. Главное, чтобы не пошел меня искать. Заваливаюсь на пол и негромко бьюсь затылком о стену рядом.
– Подожду пару минут, чтобы наверняка, и свалю.
Не только из комнаты. Из дома. Из города. Из страны.
Малая недовольно поджимает губы. Садится ровно, сверлит взглядом.
– Я думала, ты хочешь меня.
Каждое слово бьет возбуждением в пах, но я пытаюсь сохранить ясную голову.
– Не обольщайся, на твоем месте могла быть любая другая. И я бы не носился с ней, как с…
– Давай, назови меня еще раз маленькой, только это не изменит того факта, что ты… – она тычет в мою сторону пальцем с черным маникюром, – …меня хочешь.
Усмехаюсь открыто. Поэтому и понравилась. Не столько дерзкая, сколько меткая. Бьет в яблочко каждый раз, когда сам боишься признаться себе.
– Я переживу, а вот ты лучше задумалась бы, что творишь. В следующий раз наткнешься на того, кто тебя отымеет в подворотне за клубом и там же бросит. Будешь потом рыдать о своей потерянной девственности.
– А с чего ты решил, что я девственница? – продолжает меня уничтожать.
Я давно не встречал равных соперников, поэтому кроет. Поэтому вскакиваю на ноги и рычу все то же:
– Что ты творишь?
Разворачиваюсь на пятках, а в спину летит:
– Я просто хочу жить!
Если Макс не уснул беспробудным сном, он вполне может нас услышать, но это меньшее, что меня волнует. Я торможу на мгновенье, а мелкая пользуется этим. Встает. Настигает меня, как гребаная карма.
– Я всю жизнь пляшу под чью-то дудку! Во всех смыслах! Я не видела этого всего, я не любила толком, не хотела…
Она набирает больше воздуха, отбирая мой. Именно так я ощущаю это, когда снова пропускаю вдох.
– Я никого не хотела так, как хочу тебя, – признается, пуская по телу парализующий яд. Иначе почему я не бегу, сверкая пятками от нее? – Я впервые чувствую себя… – касается ладонями моей груди. Бьет током. Я вообще забыл, что без футболки, и та валяется у кровати, – …живой.
Шепот пробирает до костей. Сердце совершает кульбит и разбивается всмятку.
– Август только мой. Дальше я вернусь в театр, продолжу работать до седьмого пота, стану знаменитой, но сейчас…
– Совала сегодня свой несовершеннолетний язык кому-то в рот? – говорю как ревнивая баба, но как есть. Это просто за гранью моего контроля.
– Ты не прав.
Ее это не отталкивает. Ну никак. Вообще. Прилипла намертво.
И вот что с ней делать, а?
– Не совала?
Это что за долбанная надежда в моем голосе сквозит? Тошно от самого себя. А она улыбается, как сам дьявол, и кивает в сторону. На стену рядом, куда поднимаю глаза. Туда, где часы висят.
– Мне уже восемнадцать, – шепчет на ухо, которым поворачиваюсь к ней. – Две минуты как.
В башке мгновенно загорается зеленый сигнал с огромной надписью «МОЖНО» заглавными буквами. Мыслей больше нет. Я действую на инстинктах. Рывком притягиваю ее к себе, приподняв над полом, разворачиваюсь с ней на сто восемьдесят градусов и толкаю к стене. Выпад в сторону, чтобы защелкнуть замок на двери. Она округляет глаза.
– Я думала, заперто. Всегда закрываюсь изнутри, когда ухожу, чтобы Макс не…
– А как бы я попал к тебе, если бы закрыто было?
– Значит, когда Макс…
Не даю ей договорить, потому что сам ощущаю выброс адреналина.
Рука на шею. Губы к губам. Языком в ее рот. Телом вжаться в тело.
Подхватив ее ногу под коленкой, закидываю выше себе на бедро – и так легко это происходит. Вспоминаю, что девчонка пластичная, и со стоном трусь стояком между ее ног. А она что творит… Десяток раз обвела уже пальцами мои плечи, ощупала спину, погладила грудь и пресс.
– Их… шесть? – шепчет между поцелуями.
Не понимаю, о чем она, поэтому, едва сдерживаясь, чтобы не сдавить пальцы на ее горле сильнее от нахлынувших эмоций, просто продолжаю исследовать сладкий рот.
– Кубики… их шесть? – Она снова демонстративно трогает напряженные мышцы на животе. – Я думала, восемь должно быть.
– Книжек своих малолетских начиталась, а? – смеюсь я. Кто им это объясняет вообще? Чтобы они потом искали парней с восемью кубиками и дубиной за тридцать сантиметров?
Малая явно желает возмутиться в ответ, но кто бы ей позволил. Не сейчас, когда она вся такая податливая в моих руках. А я в реальной близости к победе.
Отпускаю ее, зная, что уже никуда от меня не убежит. Посасываю ее нижнюю губу, пока ладони пробираются под короткую футболку и сжимают грудь. Идеально ложится. Просто создана для меня, не иначе.
