— Для принятия толкового, обоснованного решения — например, по вопросу добычи руды на шахте — знать "кое-что", согласитесь, маловато. Придётся либо консультироваться со специалистом и верить ему на слово, либо принимать скоропалительное решение и делать вид, что компетентен во всём. И скоро все поймут, что компетентности — нет. А тогда… начнут обманывать.
— Шо же ты предлагаешь?
— Толкового референта. — Епифанов чуть приметно улыбнулся.
— А он — шо же? Бог, по-твоему.
— Нет, человек. Вот мы и подошли к вопросу: что за работа у референта. — Епифанов оживился. — Референт должен не угождать, а решать всё по-деловому! Он знакомится с возникшей проблемой. Находит по ней несколько толковых специалистов. Для этого он должен знать все лучшие кадры города! Лучшие — не по партийной шкале оценок, а по существу. Не впадая в демагогический обман. Так вот, он даёт этим специалистам задание по рассматриваемому вопросу. А потом выслушивает их по очереди и забирает их записки. Теперь ему ясно, как надо решить вопрос. Затем он коротко излагает суть решения вам, а не вы ему! И вы — вооружённый знанием — идёте решать его на совещании, которое сами же назначили в соответствующем отделе. И задаёте там компетентные вопросы! Вступаете в деловой разговор! И выслушав всех, выносите решение, от которого они будут изумлены! Вас начнут уважать, и… никогда не посмеют втирать вам очки!
— А неплохо, той, придумал! — восхитился тогда, проникаясь к Епифанову неподдельным интересом.
— Не мной это придумано, — вяло заметил референт. — Придумано до нас. Нам — надо только следовать. Поэтому нужен такой референт, который бы…
— Постой, — перебил его, — не пойму я тибя. Зачем же ж ты, той, предлагаешь мине этого… как его… Десятерика, а не себя?
— А я… уже предложил, — невозмутимо сказал Епифанов. — Только что.
— А й верно: предложил! От, сукин кот! Узял, и показал товар лицом. — Стало смешно. Не удержался и расхохотался.
Референт улыбнулся тоже:
— А если бы я это сделал по-другому? Стали бы вы меня слушать? — Бледные губы его дрогнули и снова плотно сомкнулись.
— Не, нэ став бы, — весело признался ему. — Я тебя, той, выгнав бы.
— Я это сразу понял. Но хитрить не хочу: вы спросили, я… честно признался.
— Молодец, шо не хитришь. Со мной хитрить бесполезно. Я тебе, той, всё равно бы не поверил.
— А вы и сейчас не верите.
— От, сукин кот, а! Ты шо ж, усех наскрозь видишь?
— Опыт, — скромно заметил Епифанов.
— Шо ж я тибе? Дурак, шобы сразу верить. Я — тоже жызинь знаю. Есть опыт и в меня.
— Тогда дослушайте до конца. Может, поверите.
— Ну, давай-давай, слухаю. Излагай.
— Вы в гениев верите? — спросил Епифанов серьёзно.
— Та чёрт их знает, — добродушно пожал плечами. — Вроде и той считается гением, и третий, и десятый.
— Правильно, гениев — единицы. Остальные люди — примерно одинаковы, и об этом не надо забывать, чтобы не впадать в ошибки при назначениях. Тут всё заключается в том, что каждый претендент на выдвижение старается напустить на себя этакую исключительность. Показать, что он всё знает, всё умеет. На самом же деле, любой доктор наук — такой же человек, как и другие. А бывает, что и глупее, и для практической работы совсем не годится.
— Ты это к чему? — не понял было его.
— К тому, что любого человека можно заменить другим. Без особенного ущерба для дела. И чем чаще вы будете менять сотрудников, тем будет спокойнее. Меньше интриг, подкопов. Пусть выясняют собственные отношения. Занимаются конкуренцией. А потом — менять! 100 лет возле вас будет спокойно.
— А как это называется, ты знаешь? — Нарочно уставился на него своим придавливающим взглядом.
— Знаю. Но ведь это — только слова. Суть от них не меняется.
— Й ты хочешь, после этого, быть рехверентом?
— Да. Потому, что референт должен быть человеком, говорящим вам одну правду! Какая бы ни была. Ибо остальные… будут вас лишь хвалить, и всё вам врать.
— Так, — сказал, отваливаясь на спинку кресла и внимательно разглядывая его. — И какая ж издесь твоя выгода? За шо ты будешь мине отаким преданным?
— У меня есть расчёт. Пока целы вы, целым останусь и я. Буду откровенен. Жизнь — с почётом. Приличный оклад, ежегодная путёвка на курорт, женщины. Кто от такого откажется?
— А если й ты вступиш у интрыгу? Ну, захочешь повышение, и тебе его пообещают. Другие.
— Исключено, — вздохнул Епифанов. — Куда мне повышаться? Сами посудите. В заведующие отделом? Ведь большего не предложат?
— Верно, не предложат.
— Значит, из ферзей… в пешки? Управлять отделом, бороться со своими конкурентами. Зачем мне это? Я же не дурак, Василий Мартыныч! Референт — всё знает, сам ведёт большую игру. Приобщён к такому столу, наконец, и… в пешки?
— Та-ак, — произнёс задумчиво. — Рация ф тибя, той, есть. Ну ладно. А шо ты ещё должен делать на своём месте? Только откровенно…
— Я с вами и так предельно откровенен, иначе ничего не выйдет, и тогда незачем огород городить.
— Ну й, язык же ф тибя! Так и чешешь.
