Родионов прекрасно понимал, что отечественный "социализм", вынужденный 50 лет издавать статьи и "научные труды", оправдывающие ложь в искусстве, и рассылать тайные директивы, запрещающие писать и показывать правду о советском образе жизни, не имеет под собой никакой честной почвы, и уж тем более, теории, опирающейся на справедливость. Такой "социализм" беда для народа, ибо ложь длиною в 50 лет может источить, разрушить до основания его душу. Что пропаганда этого "социализма" потому и проигрывает всем пропагандам из "голосов", что в "голосах" коэффициент правдивости намного выше. И чем сильнее, злее правители от "социализма" будут подавлять честных писателей, будут лишать их возможности печататься, тем в стране всё больше станет прозревших, и фарисейский социализм развалится изнутри. А так называемые социалистические "достижения" — рост техники, бурное строительство — будут продолжаться при любом строе. Они зависят не от режимов, а от технического прогресса на земле.
— Ну, ты эти параллели, той, брось. Сравнил! — вспыхнул Хозяин. — Нас, и китайцев!
— Это — диалектика, товарищ секретарь: всё познаётся в сравнении. Может, какой-то китайский писатель тоже разговаривает сейчас со своим секретарём обкома. И говорит ему примерно то же, что и я вам. А тот ему: "Сравнил!" Ведь это же не доказательство…
— Ты шо, пришёл до миня фстраивать дискуссии? Ты шо от миня хочешь? — Хозяин злобно уставился на Родионова, чувствуя, как ненавидит его, готов посадить, убить, зарезать. Он не знал, что толчком, побудившим Родионова записаться к нему на приём, была заметка в "Литературной газете": "За вами следит ЦРУ". В заметке этой привычно-обличительно писалось: "Мы публикуем сегодня материалы американской прессы, свидетельствующие о том, как нарушаются права граждан, записанные в конституции США. Неприкосновенность личности и жилища, свобода совести и слова превратились в фикцию. "Внутренний шпионаж" стал повседневным явлением. Кто следит? ЦРУ. Пентагон, ФБР… За кем следит? За всеми, на кого падает подозрение в демократических взглядах". Далее в статье, под энергичной рубрикой "Вчера — дубинка, сегодня — "чёрный ящик", завтра…" не менее энергично сообщалось: "В США слежка за людьми поставлена на широкую ногу. По свидетельству сенатора Перси, около 60-ти всякого рода бюро и отделов в государственном аппарате занимаются сбором сведений об американцах, тратя на эти цели более 6 миллиардов долларов в год"."… ЦРУ активно подключилось к слежке за "инакомыслящими". Был создан отдел "контрразведки", главным объектом которого стали лица и организации прогрессивного направления, занесённые в список подрывных".
Эта статья и взорвала Родионова своей наглостью и цинизмом. В список "подрывных" он был занесён давно, и не в Америке, а у себя на родине. Вот уже 3 года, как прослушивался его домашний телефон. А подлое, оказывается, только ЦРУ? В любой капиталистической стране произведения писателей печатают в том виде, в каком они их написали. А в СССР, если тебя не занесли ещё в список неблагонадёжных и согласны издавать твои произведения, всё равно будут вмешиваться в их структуру, заставят тебя что-то "дотягивать", вычёркивать, исправлять, автоматически ставя издателей выше писателей. Нет уважения ни к таланту, ни к философии писателя. И терпение у Родионова лопнуло.
Глядя на Хозяина внимательными глазами, он сказал:
— Наши газеты, описывающие жизнь за рубежом, пестрят заголовками: "Расправа с инакомыслящими!", "Инакомыслящим затыкают рты!" и так далее. Значит, понимают, что на жизнь не может быть одной или двух точек зрения — жизнь многогранна. И, тем не менее, "товарищ" Тур спокойно затыкает мне рот.
Хозяин, переглянувшись с "ежом", взорвался:
— А ты знаешь, шо мы… заткнём тебе не только рот, но й задницу, шоб не вонял тут! — Он нажал в столе на секретную кнопку.
Дверь в кабинет раскрылась, на пороге появился дежурный милиционер, вопросительно уставился на Хозяина.
Родионов поднялся со стула.
— Вот теперь всё ясно, — сказал он, облизывая сохнущие губы. — Но, если вы меня арестуете, завтра же… сотни людей будут знать, за что меня посадили. Идя к вам, я позаботился об этом. А ещё через неделю… знать будут тысячи!
— Узять его! — крикнул Хозяин, словно давал команду Клыку броситься на зайца в капусте. — Он — вдарил меня! В милицию его! И судить, той, за… фулиганство!
