Вот, что я видел, наблюдал, о чем слышал в случайных разговорах и в нарочитых беседах с митрополитом Сергием, членами Священного Синода, другими иерархами, бывшими Соловецкими узниками, возвращавшимися из ссылок и приехавшими из епархий по делам в Патриархию, почти всеми исповедниками, частными лицами; что исследовал по документам синодского делопроизводства, – к чему я пришел после всесторонних обсуждений и размышлений о нашей Матери Русской Православной Церкви, так называемой Патриаршей, фактически возглавляемой ныне митрополитом Сергием.
До легализации Патриаршая Церковь была фактически гонимой, незаконной организацией, если только о ней можно сколько-нибудь говорить после закрытия Советской властью Высших Церковных Учреждений. Святейший Патриарх сознавал всю серьезность и опасность нового положения Церкви и потому хотел хотя высшему возглавлению ее придать канонический законный характер; поэтому, когда по проискам живоцерковников власти удалили его от управления Церковью и предали гражданскому суду, то, желая получить от Советской власти, хотя согласие своему преемнику на восприятие власти, обратился к В.Ц.И.К. с просьбой: «В виду затруднительности в церковном управлении, возникшей по привлечении меня к гражданскому суду, считаю полезным, для блага Церкви, поставить временно, до созыва Собора, во главе Церковного Управления митрополита Ярославского Агафангела или Петроградского митрополита Вениамина. 12 мая-29 апреля 1922 г». На это получилось согласие от В.Ц.И.К., о чем Святейший Патриарх уведомил Протопресвитера Успенского собора Любимова для приема им митрополита Агафангела и представления ему жительства в Донском монастыре. Известно, как Советская власть поступила с митрополитом Агафангелом после того, как он, вступив в управление Церковью, обратился с посланием к ней, имеющим всецело мирный Церковный характер. Ссылка митрополита Агафангела в далекую Сибирь, казалось, дала полную победу живоцерковникам. Прикрывшись обманом, будто им передал Высшую Церковную власть сам Патриарх, со всей стремительностью во всех епархиях, кроме Новгородской, захватили кафедральные соборы, центры церковно-религиозной жизни и много других храмов; церковная жизнь, около трехсот лет шедшая без практически осознаваемой церковной свободы, без сознательного руководительства соборным началом, каноническою Истиною, данною Церкви по принципу: «Изволися Духу Святому и нам», пришла в замешательство.
Под внешним и сильным ударом по Церкви отступили от Соборности многие иерархи; по слабости свойственной иногда и сильным личностям, не устоял пред искушением и нынешний возглавитель Церкви, митрополит Сергий. А простые миряне едва ли сначала заметили и поняли ворвавшийся в Церковь соблазн. Живя церковной жизнью почти только по традиции, расценивали церковные явления просто: облачившийся в архиерейские или священнические одежды и совершающий знакомые для них церковные службы, есть архиерей или священник. Наступило время, когда потребовалось свободное церковное осознание и каноническая расценка совершаемого. В эпоху Вселенских Соборов поддержанные императорами еретики очень часто захватывали господствующее положение, и Истинная Церковь казалась побежденной ложью; между тем в этом видимом поражении только начиналась победа Истины, ибо в ней только, в Истине, – действительная сила и свобода. Сознательно и свободно сохраненная в борьбе с еретиками даже в меньшинстве душ, вероучительная Истина, здесь укреплялась, жила благодатной силой и готовилась к торжеству над ложью. Вселенские Соборы, на которых силой Духа Святого Она торжественно выявлялась, открывали победный путь для Истины, пред которой ереси постепенно замолкали. Истина особорывалась, сознательно воспринималась, как благодатно объединяющее начало всех на спасительном пути, что в деле искания спасения особенно ценно.
Удаление Святейшего Патриарха и митрополита Агафангела, господство живоцерковников, были призывом Духа Божия к верующим – начинать духовную жизнь сознательно, не по традиции только. Истинная Церковь сохранилась; она только внешне умалилась; еще остались верными ей и иерархи, особенно в столицах, почти в каждом городе, в малом ли, большом ли количестве, как духовная закваска; были и священники, и миряне, иногда имевшие один и то малый храм. Наступило время свободного осознания Истины; Она в меньшинстве, но тем больший подвиг, когда Она ищется не под ложным давлением силы только большинства, но опознается сама в себе, в малой закваске.
Хотя отступники от Истины, возобладав над нею, как обычное явление, скоро проявляют во вне свою безблагодатность, но все-таки, чтобы осознать Истину, ощутить ее, придти к ней, с нею воссоединиться, нужен духовный опыт, переживания спасительного действия Духа Божия. Это там в России и совершалось.
