– Мы встретились по моей прихоти, точнее, по желанию моего отца – ректора университета паранормальных наук и эзотерических практик. Я студентка последнего курса и пишу диплом на тему аномальных проявлений в истории жизни правителей древних государств.
– Очень много незнакомых слов. Можешь объяснить по-простому? – попросил Иван.
– Мой папа – главный начальник в доме, где учатся разные бездари, не способные к точным наукам. Он послал узнать, почему Кощей так долго сидит во власти, а никто не пытается занять его место, – улыбаясь, пояснила Настя.
– Вот так понятней, продолжай.
– Оказалось, что власть в Омутляндии – это тот член из ясеня, что ты во дворе воздвиг. Стоять-то он стоит, но проку от него никому нет. Что касается бессмертия, то ты и сам всё видел. Когда я вернусь к себе, то напишу об этом несколько пергаментов, и папа останется доволен.
– Про простоквашу тоже напишешь?
– Это будет венец моей дипломной работы, – засмеялась Настя.
– А как ты попадёшь обратно?
– Попасть в нужное время довольно просто. Достаточно правильно выбрать точку отсчёта и поменять временную компоненту.
– Почему ты мне сказала, что твой папа белый шаман? Ты меня обманула?
– Его так называют мои сокурсники за седую голову и знания, которые он в ней содержит.
– Жаль, что ты уйдёшь. Оставайся, а я тебе пожалую титул и две деревни, нет, пять деревень в придачу, – взмолился Ванька.
– Царю не пристало просить. Тебе о многом придётся подумать, например, о женитьбе на Прасковье. О разбойниках, которые грабят и убивают, о продажных старостах, о налогах и пополнении казны. Короче – дел невпроворот.
– Что-то мне расхотелось быть царём. Давай лучше поедем путешествовать. Отец с Балаболом за царством присмотрят, а мы возьмём Прасковью, деньжат побольше и закатимся куда-нибудь в неведомые края, где живут добрые и весёлые люди, – размечтался Иван.
– Вот тебе на! Ещё и дня царём не побыл, а уже слинять хочешь? Похоже, что ты струсил? А как же народ? А что ты своим детям скажешь, когда они подрастут? Стыдно, Ваня!
– Это я мечтаю так. Ты же знаешь, что у меня всего одна слабость – мечты, – стал оправдываться Ванька.
– То-то. Мечтай, но дела не забывай, – урезонила Ивана Настя.
– Значит, расстаёмся? Золото с собой заберёшь?
– Тебе оно больше пригодится. Украшения такие у нас давно не носят, а вот костяной гребешок я, пожалуй, возьму на память, – сказала Настя. – И ещё. Всем скажешь, что я вернулась во Фридомию. Демьян пусть подтвердит.
– Выходит, мы больше никогда не встретимся?
– Кто знает? Может, я продолжу обучение в аспирантуре и начну писать диссертацию на тему: «Дураки и дороги как неотъемлемая часть трансформации паранормальных состояний, объясняющих возникновение девиантных иллюзий», – рассмеялась Настя.
– Мне нравится слушать твой нежный голос. А остальное – не важно, – подытожил Ваня.
– Ого! Ты растёшь прямо на глазах. Это тонкий дипломатический ход, позволяющий скрыть свою некомпетентность, – сделала комплимент Анастасия. – У меня появилась надежда, что царь из тебя всё-таки получится.
Иван подошёл к Насте, склонил перед ней колено и взяв её руки в свои заглянул с мольбой в синие озёра:
– Я боюсь потерять тебя навсегда, – печально сказал Ванька, – попытайся найти причину, даже маленькую, чтобы мы вновь встретились. Или хотя бы обмани меня.
– Хорошо. Обещаю, что обязательно навещу тебя при первой возможности. Ну, мне пора. Давай поцелуемся на прощание.
Поцелуй был сладок, но оставил едва уловимый горький привкус незавершённости.
В кабинете царской башни, обставленном резной мебелью из полированного морёного дуба, сидел за письменным столом молодой человек с длинными белокурыми волосами и двухнедельной щетиной небритого лица. Из одежды на нём были только холщовые штаны и спальная льняная рубаха не первой свежести. Перед ним лежала стопка пергамента и несколько гусиных перьев. Массивная агатовая чернильница была до краёв заполнена чернилами, приготовленными из смеси сажи, воды и навозного гриба. Молодой человек тяжело вздохнул, обмакнул перо в чернила и начал писать:
